Вермахт против евреев. Война на уничтожение

Агрессия против Советского Союза ознаменовала начало уничтожения евреев в оккупированных странах Европы. В Польше, Греции, Дании вермахт выступал в качестве пассивного наблюдателя, а отчасти и противника Холокоста по экономическим и иным причинам. В Северной Франции военные учреждения оказались инициатором депортации евреев, а в Сербии, где партизанская война приобрела наиболее широкий размах, военный командующий и его штаб стали вдохновителями и организаторами, а воинские части – исполнителями геноцида.

На Ванзейской конференции, проводившейся под руководством Рейнхарда Гейдриха 20 января 1942 года, было принято решение о физическом уничтожении 11 млн европейских евреев. Хотя на этом совещании представителей различных структур гитлеровского государства не было ни представителей ОКВ, ни представителей ОКХ, вермахт не мог оставаться в стороне от реализации программы массовых убийств. Командированный из Генерал-губернаторства в Берлин для участия в конференции Йозеф Бюлер высказал просьбу «как можно скорее решить еврейский вопрос на этой территории», что означало убийство 2,284 млн польских евреев. Он считал, что «евреев нужно как можно скорее удалить с территории Генерал-губернаторства, так как именно здесь еврей как носитель заразы представляет значительную опасность, и, с другой стороны, еврей ввиду продолжающейся спекуляции постоянно вносит беспорядок в экономическую структуру страны… Большинство, к тому же, нетрудоспособно». Ответственность за решение еврейского вопроса в Генерал-губернаторстве Бюлер предлагал возложить на начальника полиции безопасности и СД[376].

Рейхсфюрер СС Гиммлер во время визита в лагерь уничтожения Освенцим (Аушвиц)

К этому времени влияние военного командующего в Генерал-губернаторстве генерала Курта фон Гинанта значительно снизилось. Несмотря на это, он обладал некоторыми возможностями вмешательства в политику по отношению к евреям в Генерал-губернаторстве: Гинант мог сообщать в вышестоящие инстанции о бесчинствах и злоупотреблениях, объявлять евреев рабочими вермахта и тем самым ограничивать полномочия гражданской администрации и полиции, наконец, командующий вермахтом в Польше мог запретить войскам участвовать в антисемитских мероприятиях[377].

Учреждения вермахта следили за положением евреев в Польше, хотя никаких мер в их защиту не предпринимали. Войска не участвовали в создании Варшавского гетто в ноябре 1940 года, но военные инстанции хорошо знали о бедствиях его обитателей. 20 мая 1941 года комендант Варшавы генерал Вальтер фон Унру докладывал: «Положение в еврейском квартале катастрофическое. Останки людей, умерших от потери сил, лежат на улицах. Смертность, на 80 % от недоедания, утроилась. Единственное, что причитается евреям, – 1¹/₂ фунта хлеба в неделю… Гетто превращается в культурный скандал, очаг болезней и рассадник самых худших недочеловеков. Обращение с евреями в трудовых лагерях, в которых их охраняют одни поляки, можно назвать только скотским»[378].

Многочисленные немецкие военнослужащие стали очевидцами бесчеловечных условий жизни в Варшавском гетто. Однако редко кто из них проявлял сочувствие к несчастным, считая подобное положение вещей справедливым. Один из солдат вермахта, написавший после войны объемистые воспоминания, посвятил гетто лишь пару строк: «(В феврале 1942 года. – А. Е.) несколько часов мы стояли в Варшаве. Многие проявили желание познакомиться с достопримечательностями польской столицы. Осмотрели гетто, вернее, то, что от него осталось»[379].

А вот как рассказывает об увиденном в конце августа 1941 года один из войсковых офицеров: «Варшава поразила меня… Вряд ли можно описать условия в гетто. Чтобы действительно в это поверить, нужно это увидеть. На улице движение, как на Лейпцигской ярмарке. Здесь еврей торгует друг с другом, громко крича на всю улицу. Утром, когда я ехал на автомобиле, я увидел несколько останков, среди них останки детей, едва прикрытые бумагой, прижатой камнями. Другие евреи, не обращая внимания, ходят мимо, пока не приедет примитивный катафалк и не заберет эти «остатки», с которыми больше нельзя провернуть никакого дельца. Это гетто огорожено стенами, заборами и т. д. У множества шлагбаумов стоят эсэсовцы, польские и еврейские охранники и осуществляют строгий контроль. Грязь, зловоние и шум – главные признаки этого гетто»[380].

В октябре Унру, видимо, опасаясь распространения эпидемий, запретил выход из Варшавского гетто «рабочих колонн», которые обслуживали подразделения вермахта. В ноябре он отказал администрации дистрикта в просьбе применять оружие против евреев, «незаконно пребывающих вне гетто», что одобрил и фон Гинант.