Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Не имея возможности идти на уступки без согласия Сталина, Молотов слишком затянул выработку мирных договоров. А это уже не устраивало не только его партнеров, но и самого Сталина, который 26 ноября телеграфировал: «Советую пойти на все возможные уступки Бирнсу для того, чтобы кончить, наконец, с договорами»[1025]. Молотов вздохнул свободно и сделал ряд шагов назад: перестал претендовать на опеку над ливийской Триполитанией, согласился на компромисс в итальянско-югославском территориальном споре. Югославия получала часть Юлийской Крайны, полуостров Истрия, город Фиуме, за который в начале 20-х годов шла острая борьба с Италией, и ряд островов. По поводу важного для Югославии порта Триест предпочли компромисс: под эгидой ООН в 1947 году была создана «свободная территория Триест». Она просуществовала до 1954 года. СССР получил солидные «отступные» в виде итальянских репараций в 100 млн долларов. 125 млн получила Югославия, 105 млн – Греция, 25 млн – Эфиопия, 5 млн – Албания. Советскому Союзу досталась и часть итальянского флота, но несколько худшая, чем первоначально рассчитывали. Кстати, когда Молотов попытался вернуть флот прибалтийских государств, партнеры напомнили, что не признают их включение в СССР де-юре. Сталин начертал на докладе Молотова: «На счет репараций вышло неплохо»[1026].

Также были согласованы проекты мирных договоров с Болгарией, Румынией, Венгрией и Финляндией. Румыния подтвердила, что Бессарабия и Северная Буковина являются частью СССР. Болгария, даром что тоже относилась к лагерю проигравших, получила Южную Добруджу от Румынии. Но та дешево отделалась – ведь ей вернули Трансильванию. Финляндия подтвердила границу, установленную в 1940 году, а сверх того пожертвовала областью Печенги (Петсамо), отделявшую Финляндию от океана. СССР также обменял довоенную базу Ханко на аренду района Порккала-Удд в глубине финляндской территории для создания там военно-морской базы. Официальное подписание мирных договоров состоялось 10 февраля 1947 года.

13 декабря 1946 года Молотов выступил со своей заключительной речью на пленарном заседании сессии ООН с обоснованием резолюции о сокращении вооружений. На словах никто не возражал. Но на деле бывшие партнеры по антигитлеровской коалиции лихорадочно перевооружались в преддверии новых схваток.

На борт трансатлантической «Куин Элизабет» Молотов взошел 14 декабря под вспышки фотокамер, чтобы следовать в Старый свет. Это была вершина его карьеры, он стал одним из ведущих инженеров, сконструировавших устройство послевоенного мира. Прежде такими триумфаторами были создатели Версальской системы. Но та система не продержалась и двух десятилетий. Сколько просуществует нынешняя? Молотов хорошо помнил уроки сближения с Германией в конце 30-х годов. Всегда нужно готовиться к новой схватке.

2. План Маршалла и поляризация Европы

В марте 1946 года унаследованное от революции название «народный комиссар» было заменено привычным всему миру словом «министр». Молотов стал министром иностранных дел СССР и заместителем председателя Совета министров СССР. Помимо МИДа Молотов курировал в правительстве Министерство юстиции, Комитет по делам высшей школы, Комитет по радиофикации и радиовещанию, а также ТАСС. Это было заметное сужение сферы его полномочий по сравнению с прошлогодними.

Превращение НКИД в МИД названием не ограничилось. Была изменена структура отделов, которые теперь строились преимущественно по географическому принципу. Сотрудники должны быть специалистами по своим странам и регионам.

Вернувшись в конце 1946 года домой триумфатором, Молотов добился ухода из МИДа унаследованных со времен войны заместителей – Литвинова, Майского и Деканозова. На их места были назначены молотовские выдвиженцы Гусев, Громыко и Малик. Но присматривать за Молотовым в МИДе остался Вышинский, у которого со Сталиным были свои отношения.

В декабре 1946 года АН СССР избрала Молотова почетным академиком «за выдающиеся заслуги в развитии марксистско-ленинской науки об обществе, государстве и международных отношениях, за исключительные заслуги в деле строительства и укрепления Советского государства». Сталин тогда отчитал Молотова, который, поблагодарив академиков за избрание, подписался «Ваш В. Молотов». Кто такие эти академики, чтобы так радоваться по поводу приобщения к их сонму: «Мне кажется, что тебе как государственному деятелю высшего типа следовало бы иметь больше заботы о своем достоинстве». Молотов, который в своей телеграмме проявил элементарную вежливость, привычно признал свою «глупость»[1027]. Действительно, государственные деятели выглядят глуповато, когда их избирают академиками – все понимают, что это не за научные заслуги. Но и академики, голосуя за такого сочлена, выглядят не умнее.