Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Теперь в центре внимания министров была Германия. Американский автор Б. Стил считает, что преимуществом Маршалла на этих переговорах было то, что у американского госсекретаря «был план (или хотя бы схема) того, как освободиться от формальных обязательств Ялтинской конференции и в одностороннем порядке добиться прогресса в вопросах, важных для США… Молотов запасной позиции не имел: в то время идея Западной Германии, свободной от советского контроля, находилась пока за гранью его воображения»[1030]. Такая оценка говорит о том, что Б. Стил изучил тексты Маршалла гораздо лучше, чем речи Молотова. Нарком вполне представлял себе перспективу разделения Германии и прямо обвинял партнеров в том, что они действуют в этом направлении. Говоря об объединении западных оккупационных зон, Молотов возмущался: «Таким образом, произведено расщепление Германии, которое может иметь самые отрицательные экономические, а также политические последствия. Это соглашение в корне противоречит решениям Берлинской конференции об экономическом единстве Германии»[1031]. Так что Молотов прекрасно видел отмеченное Б. Стилом стремление Маршалла взломать ялтинско-потсдамскую систему.

Только министры начали обсуждение, как 12 марта Трумэн выступил в конгрессе с речью, которая стала известна как «Доктрина Трумэна». Президент заявил, что с Турцией и Грецией у коммунистов не должно получиться так, как с другими странами Восточной Европы. Они получат американскую финансовую и военную помощь. И это – только начало. После Второй мировой войны США не вернутся к изоляционизму, а продолжат определять судьбы мира в глобальном масштабе. «Я убежден, что политикой США должна стать поддержка свободных народов, сопротивляющихся внешнему давлению или попыткам вооруженного меньшинства подчинить их себе»[1032]. Это выступление закладывало основу дальнейших шагов администрации США, направленных против СССР и коммунистического движения. Оно также задало тон неуступчивой позиции США на СМИД.

Молотов тоже был настроен решительно и обрушился на партнеров с критикой: в Германии они притесняют коммунистов на местных выборах, в каких-то подозрительных видах сохраняют нераспущенными германские и бывшие коллаборационистские воинские формирования и вообще плохо преследуют бывших фашистов. Маршалл защищался: «Одними лишь мерами подавления, то есть, лишения нацистов политических позиций и влияния, мы не сделаем Германию демократией». Восхитившись этой репликой, американский посол У. Смит охарактеризовал ее как «самое смелое заявление в защиту прав человека, когда-либо озвученное в Советской России». Притом он не объяснил, почему защиту прав человека нужно смело начинать именно с нацистов. «Одного этого было довольно, чтобы вызвать неприязнь Молотова, считавшего демократизацию Германии враждебным актом, нацеленным на подрыв государственной мощи Советского Союза»[1033], – комментирует Б. Стил. Этот пассаж также лучше характеризует мышление американских представителей, чем Молотова, логику которого Б. Стил в данном случае совсем не понимает. Дело в том, что на этой конференции Молотов неоднократно и последовательно выступал как раз за демократизацию Германии, и даже не из демагогических пропагандистских видов, а весьма практично и конкретно. У него были основания считать, что по мере углубления социального кризиса в Германии у коммунистов и их союзников будут высокие шансы успешно выступить на общегерманских выборах. А это дало бы СССР возможность претендовать на доминирование не только в своей небольшой зоне оккупации, а в Германии в целом. Поэтому Молотов предложил партнерам приступить к восстановлению единой Германии как нейтральной парламентской республики.

За основу Молотов предложил принять Веймарскую конституцию, но без широких полномочий президента, которые ведут к авторитаризму. Партнеров Молотов раскритиковал за то, что они провели выборы в землях как им выгодно в зависимости от ситуации в каждой земле, а «не на основе единой для всей Германии демократической избирательной системы». Маршалл стремился создать единое германское правительство быстро, до сложного конституционного и выборного процесса – из глав правительств земель. Молотов, недовольный результатами местных выборов в западных зонах оккупации, возражал: «Мне кажется, было бы крайне нежелательным, чтобы немцы восприняли наше предложение, как направленное против существования Германии как единого государства. А образование временного правительства только из глав правительств земель, конечно, подрывает политическое единство Германии»[1034]. Вообще-то в 1919 году временная конституция в Германии принималась как раз на совещании представителей регионов.