Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Часть членов ЦК предпочла выжидать, а часть готова была действовать. В Москве происходили исторические события, а мы, носители партийной демократии – в стороне! Партийная элита была взбаламучена, как дворяне в 1730 году, когда «верховники» пытались кулуарно ограничить абсолютизм в России. Теперь, как встарь, волнение партийного «дворянства» давало шанс спасти власть первого лица. Но не во имя самовластия, а как раз ради прав и свобод более широких слоев номенклатуры. С.Н. Хрущев подчеркивает и роль создания совнархозов в росте поддержки его отца: «Другое дело глубинка, она от совнархозов выигрывала, поворота вспять не только не приветствовала, но боялась, ее представители, не колеблясь, присоединялись к стану Хрущева»[1506].

Каганович продолжает свой рассказ: «Президиум заседал четыре дня. Председательствовавший Булганин по-демократически вел заседание, не ограничивал время ораторам, давая порой повторные выступления и секретарям ЦК. А тем временем хрущевский Секретариат ЦК организовал тайно от Президиума ЦК вызов членов ЦК в Москву, разослав через органы ГПУ и органы Министерства обороны десятки самолетов, которые привезли в Москву членов ЦК. Это было сделано без какого-либо решения Президиума и даже не дожидаясь его решения по обсуждаемому вопросу»[1507]. Впрочем, в события стали вмешиваться уже члены ЦК, находившиеся в Москве. Самолеты понадобились, чтобы потом быстро собрать кворум ЦК. Узнав от сотрудников Секретариата, что большинство Президиума ставит вопрос о снятии с поста Первого секретаря или ликвидации этого поста, сторонники Хрущева решили сопротивляться. И устав КПСС был на их стороне – Президиум ЦК не имел право сам изменить решение, принятое Пленумом ЦК КПСС в сентябре 1953 года. Возникла угроза, что большинство Президиума примет такое решение, а какое-то время спустя, проведя чистку и запугивание цекистов и присоединив к разоблаченному Хрущеву группу «отщепенцев», просто утвердит свое решение на бессловесном пленуме. Это можно было предотвратить, собрав пленум немедленно. И цекисты решились потребовать этого. Тем более, что на их стороне была силовая поддержка, им был обеспечен беспрепятственный доступ в здание, где заседал Президиум. Ведь Серов был на стороне Хрущева.

«К концу заседания Президиума ЦК явилась от собравшихся в Свердловском зале членов ЦК делегация во главе с Коневым, заявив, что члены пленума ЦК просят Президиум доложить Пленуму ЦК об обсуждаемых на Президиуме вопросах. Некоторые члены Президиума гневно реагировали на этот акт созыва членов ЦК в Москву без разрешения Президиума ЦК как акт узурпаторский со стороны Секретариата ЦК и, конечно, самого Хрущева. Тов. Сабуров, например, ранее боготворивший Хрущева, с гневным возмущением воскликнул: „Я вас, товарищ Хрущев, считал честнейшим человеком. Теперь вижу, что я ошибался, – вы бесчестный человек, позволивший себе по-фракционному, за спиной Президиума ЦК организовать это собрание в Свердловском зале“»[1508], – повествует Каганович.

Нервную реакцию Сабурова на вмешательство нижестоящих политиков можно понять: он только что сделал нелегкий выбор, выступив против начальника вместе с большинством партийного ареопага. Если, как заведено с 30-х годов, воля узкого руководства – закон для пленума ЦК – то выбор Сабурова правилен с карьерной точки зрения. А если пленум расколется или встанет на сторону Хрущева – его противники превратятся во «врагов народа», как Берия.

Выступая потом на пленуме ЦК, Жуков говорил о реакции противников Хрущева на появление делегации цекистов: «По их словам якобы не исключено, что вслед за ворвавшимися… в Президиум членами ЦК… в Кремль могут ворваться и танки, а Кремль может быть окружен войсками»[1509]. Слушатели засмеялись, но с учетом практики дела Берии, использование военных во внутрипартийной борьбе было не так уж невероятно.

Суслов рассказывал: «Я помню, что особенно резко возражали тт. Каганович, Молотов, Маленков, Шепилов кричал с места неистово, затем Сабуров, говорили, что это позор». Хрущев добавил: «Когда пришла группа товарищей членов ЦК и попросила принять их, некоторые члены Президиума ЦК заявили:

– Что за обстановка в партии, кто создал такую обстановку? Так нас могут и танками окружить.

В ответ на это я сказал:

– Спокойно, это не танки, а пришли к нам члены ЦК.

Товарищ Жуков протестовал, как министр обороны… потому что танки можно двигать только по его приказу.

Я сказал, что нужно принять членов ЦК. Молотов громко заявил, что мы не будем принимать». Хрущев ответил: «Товарищи, мы, члены Президиума ЦК, мы слуги пленума, Пленум хозяин»[1510].