Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Каганович продолжает свой рассказ о событиях 18 июня, хотя в них могут подмешиваться воспоминания о последующих четырехдневных дебатах: «После того как Булганин занял место председателя, взял слово Маленков. „Вы знаете, товарищи, – сказал Маленков, – что мы поддерживали Хрущева. И я, и товарищ Булганин вносили предложение об избрании Хрущева Первым секретарем ЦК. Но вот теперь я вижу, что мы ошиблись. Он обнаружил неспособность возглавлять ЦК. Он делает ошибку за ошибкой в содержании работы, он зазнался, отношения его к членам Президиума ЦК стали нетерпимыми, в особенности после XX съезда. Он подменяет государственный аппарат, командует непосредственно через голову Совета Министров. Это не есть партийное руководство советскими органами. Мы должны принять решение об освобождении Хрущева от обязанностей Первого секретаря ЦК“»[1486]. Таким образом, по воспоминаниям Кагановича, Маленков выдвинул персональные претензии и поставил кадровый вопрос.

Критикуя Хрущева, Маленков обвинил его в принятии несогласованного с Президиумом лозунга «Догнать и перегнать США по производству мяса, масла и молока на душу населения», так как он противоречит курсу партии на преимущественное развитие тяжелой промышленности[1487]. Что, товарищ Хрущев, критиковал меня за недооценку отраслей «группы А» – получи в ответ за то же самое. Маленков предложил созвать пленум ЦК[1488], ведь эти вопросы были в его компетенции. Пленум действительно будет созван через несколько дней, но совсем не такой, как рассчитывали противники Хрущева, привыкшие к тому, что пленумы одобряют решения высшей партийной олигархии. Пленум планировалось собрать не сразу, а недели через две, как предложил Ворошилов[1489].

Выступление Кагановича, которое было явно подготовлено заранее, также опровергает его версию о спонтанности атаки на Хрущева. Брежнев говорил, что Каганович «раскрыл папку с разными выкладками», раскритиковал положение на селе, «что у нас никаких успехов нет, все выдуманное»[1490].

Каганович так вспоминал о содержании своего выступления: «Рассматриваемый нами вопрос является нелегким и огорчительным вопросом. Я не был в числе тех, кто вносил предложение об избрании Хрущева Первым секретарем ЦК, потому что я давно его знаю с его положительными и отрицательными сторонами. Но я голосовал за это предложение, рассчитывая на то, что положение обязывает и заставляет руководящего работника усиленнее развиваться и расти в процессе работы… Я, как и другие товарищи, говорил о его положительной работе и подчеркивал его ошибки в вопросах планирования народного хозяйства, в которых Хрущев особенно проявлял свой субъективистский, волюнтаристский подход, так и в вопросах партийного и государственного руководства. Поэтому я поддерживаю предложение об освобождении товарища Хрущева от обязанностей Первого секретаря ЦК. Это, конечно, не значит, что он не останется в составе руководящих деятелей партии. Я думаю, что Хрущев учтет уроки и подымет на новый уровень свою деятельность.

Но есть еще одна сторона в поведении Хрущева, которую нужно осудить: Хрущев, как теперь установлено, в Секретариате ЦК сплачивал свою фракцию. Он систематически занимался дискредитацией Президиума и его членов, критиковал их не на самом Президиуме, что вполне законно и необходимо, а в Секретариате ЦК, направляя свои стрелы против Президиума, являющегося высшим органом партии между пленумами ЦК. Такие действия Хрущева вредят единству, во имя которого Президиум ЦК терпел до сих пор причуды Хрущева. Об этом придется доложить на пленуме ЦК, который необходимо будет созвать»[1491]. Поведение Хрущева Каганович увязал с его причастностью в 20-е годы к троцкизму[1492]. Вот почему и фракции формирует, и за реабилитацию фракционеров выступает. Этот акцент заострил принципиальный характер конфликта между сталинистами и сторонниками десталинизации. Было выдвинуто также требование снять с поста Серова. Вопрос о контроле над КГБ был одним из ключевых.

Каганович через несколько дней говорил, что сформулировал такое предложение: создать коллегиальный секретариат без первого секретаря, а Хрущев может в нем остаться, но как отраслевой секретарь, скажем, по сельскому хозяйству[1493]. Такое понижение было аналогично снятию Маленкова с должности главы правительства с оставлением его в коллективном руководстве. Но Аристов вспоминал, что сначала Каганович требовал именно снятия Хрущева с поста, и лишь потом, столкнувшись с возражениями, сторонники отстранения Хрущева придумали более сложную комбинацию[1494].