Виктор Черномырдин: В харизме надо родиться

Ельцинская пресс-служба все это опровергала: отпуск премьера – вполне рядовое событие, за которым ничего не скрывается. И опять – в который уже раз – возникла тема скорой отставки ЧВС – якобы сразу после его зимнего отпуска. Все думают, что это прелюдия к отставке и что из отпуска он уже не вернется. Только через пять дней, 8 февраля, в беседе с группой журналистов ЧВС разъяснит свою позицию насчет президентских выборов и поддержит Ельцина: «Конечно, хотел бы поблагодарить за доверие… в то же время хочу сказать: по-человечески, да и по-мужски мне было бы нелегко, да и невозможно отступиться от принципов товарищества, от пережитого за те три года, которые я проработал бок о бок с Борисом Николаевичем Ельциным. И если действующий президент сделает свой выбор – баллотироваться на второй срок, то здесь я, конечно, соперником ему быть не хочу и не буду. Как глава правительства, я реализую именно президентский курс на реформы, и никакой другой. Поэтому поддержка моей кандидатуры – это, по сути вещей, по политической логике – прежде всего поддержка президента».

А какой же отпуск без охоты!

[Архив Г. Б. Бычкова]

По поводу позиции ЧВС в отношении выдвижения кандидатом в президенты дополнительное разъяснение дал лидер думской фракции «Наш дом – Россия» Сергей Беляев: «Глубокая порядочность Черномырдина не позволяет ему выставлять самостоятельно свою кандидатуру или выставлять ее в противовес Ельцину».

Но, несмотря на все эти заявления, петербургская инициативная группа по выдвижению ЧВС была зарегистрирована 9 февраля в Центризбиркоме. Собственное согласие кандидата на этом этапе не требовалось. До момента окончания регистрации кандидатов – 15 апреля – у ЧВС еще сохранялась теоретическая возможность стать-таки полноценным кандидатом в президенты – ведь инициативная группа действовала, собирала необходимые подписи.

8 февраля 1996 года под председательством ЧВС проходило расширенное заседание политсовета движения «Наш дом – Россия», на котором ЧВС окончательно разрушил надежды тех, кто полагал, что политикой может заниматься кто-то, кроме президента.

13 февраля Гайдар на пресс-конференции вновь выступил с предостережением против ельцинского выдвижения на второй президентский срок:

«Если Ельцин не участвует, предстоящие выборы – это голосование против коммунистов, если Ельцин участвует, – это голосование против Ельцина. И исход его, к сожалению, для меня достаточно очевиден… Вот я всячески хотел бы донести мысль до общества, до окружения президента, до самого президента о том, что ответственное решение для него – это не баллотироваться, и что слухи о том, что нет других вариантов, способных привести к победе на выборах, не соответствуют действительности. Такие варианты есть. И у кандидатуры Черномырдина, да и того же самого Бориса Немцова, на мой взгляд (и это можно посчитать социологически), существенно больше шансов на выигрыш сегодня, чем у Бориса Николаевича Ельцина… К сожалению, это факт: если через два дня Борис Николаевич Ельцин примет решение о своем участии в выборах, это, на мой взгляд, почти предопределяет победу Зюганова во втором туре».

На пресс-конференции 26 февраля зашел также разговор о ЧВС. Гайдар сказал, что здесь ситуация от демократов не зависит, ДВР своей позиции не менял: если бы Виктор Степанович согласился включиться в избирательную кампанию, Гайдар и его коллеги «очень серьезно рассмотрели бы вопрос о поддержке его кандидатуры». «Нам кажется, она по многим направлениям убедительна», – сказал Егор Тимурович. Однако, добавил он, насколько можно понять, Черномырдин достаточно определенно принял решение не баллотироваться.

Был ли все-таки какой-то выход из тогдашней почти беспросветной ситуации, не связанный с поддержкой безнадежной, как тогда казалось, кандидатуры Ельцина? Многие полагали, что выход только один: ЧВС в президенты!

Олег Мороз в книге «Как Зюганов не стал президентом» пишет:

«Сделать ставку на него как на кандидата в президенты представлялось вполне логичным шагом. В момент его назначения главой правительства в декабре 1992 года никто не воспринимал Черномырдина как демократа. Однако, попав в русло либерально-демократических реформ, он мало-помалу пообтесался, пообкатался и стал выглядеть вполне приемлемым для демократического лагеря. Надежность и основательность “крепкого хозяйственника”, которые поначалу настораживали, со временем, в обстановке перманентной нестабильности, напротив, стали казаться привлекательными качествами. В реформах он хоть и не сильно продвинулся вперед, но и отката не допустил. Была надежда, что, став президентом, он, по крайней мере, будет продолжать в таком же духе.