Виктор Черномырдин: В харизме надо родиться

1. Его подозревают в недостаточной лояльности – активно не требует от губернаторов голосов за Ельцина.

2. Подчиненные слишком очевидно считают его преемником. Но в этом его вины никакой нет – это все подчиненные.

Такая подробная беседа Коржакова с ЧВС относительно выборов не случайна. Коржаков активно включился во внутриполитическую деятельность.

«Борис Николаевич подбирал себе преемников, – рассказывал он в интервью. – Но понял, что никто еще не готов. Ему, конечно, нужен был преемник такого же полета, как он сам, и одновременно надежный – чтобы Борис Николаевич им управлял. Такого не нашлось… Я считаю, что Олег Николаевич Сосковец в 96 году был бы самым лучшим выбором. Но Сосковца к президентской должности надо было готовить. Борис Николаевич посчитал, что Сосковец на тот момент не был готов.

Я предлагал такой вариант. Собрались бы за круглым столом все политические силы, все лидеры и договорились бы о переносе выборов на два года. За это время мы могли бы подготовить со своей стороны нормальную кандидатуру. Подготовить Сосковца. Ельцин над этим предложением думал, не отрицал с ходу. За перенос выборов были и Шумейко, председатель Совета Федерации, и Черномырдин [?! – А. В.]. И компартия. Я три раза встречался с Виктором Ильичом Зоркальцевым и, исходя из этих бесед, сделал вывод, что они не готовы были взять власть. Им тоже нужно было подождать два года, они подготовились бы получше. Ведь народ еще не отошел от потрясения 93-го… Я Зоркальцеву тогда просто прямо сказал: “Мы вас к власти не допустим”».

В этом интервью Коржаков мимоходом дает важную характеристику премьеру: попробуй поуправляй ЧВС! Где сядешь, там и слезешь! Эта черта характера ЧВС, на мой взгляд, стала важным препятствием на пути его дальнейшего карьерного роста. Но в остальном у ЧВС было все в порядке.

«ЧВС всегда вел себя сверхкорректно по отношению к БН, – рассказывает Юмашев. – Когда Коржаков пытался обвинить его, что он ведет предвыборную кампанию, что там собираются подписи, он не зря так реагировал на Коржакова. Он точно никаких команд не давал. И если бы что-то и было, то уже мимо самого ЧВС. Его команда, конечно, хотела, чтобы он и в 1996 году шел, и в 2000-м. Но сам ЧВС действовал сверхаккуратно, сверхделикатно – чтоб даже мысли не было ни у кого, что он пытается занять место БН».

8.4. Выборы. Продолжение

Супруга президента Наина Иосифовна Ельцина волей-неволей стала свидетельницей сложных политических интриг той эпохи.

«В середине марта 96-го, – вспоминает она в своей книге, – коммунистическая Дума денонсировала Беловежские соглашения. Сосковец и Коржаков предложили свой план: Думу распустить и перенести президентские выборы на два года. Чубайс и его единомышленники сопротивлялись этому. Я тогда не знала подробностей, но слышала разговоры о возможных поправках в Конституцию. Борису эти предложения не нравились. Помню, однажды во время семейного обеда он резко прервал разговор на эту тему, встав из-за стола со словами: “Конституцию я менять не буду. Разговор окончен”. Но, как я теперь понимаю, сторонники Сосковца и Коржакова продолжали подталкивать его к отказу от выборов. А Борис тогда очень доверял Коржакову.

Указ о роспуске Думы, запрете КПРФ и переносе выборов был практически готов. Но Борис колебался. Его ближайшие помощники и министр внутренних дел Анатолий Куликов были категорически против этого шага. Таня, конечно, тоже. В решающий момент она уговорила Бориса встретиться с Чубайсом. Аргументы Чубайса оказались убедительными. План Сосковца и Коржакова был сорван – выборы не перенесли».

Юмашев: «Все были против запрета компартии и откладывания выборов. За были только силовики. Для всех был слишком свеж разгон Советов 93 года. Еле-еле проскочили его. Там тоже БН вышел из конституционного поля. А здесь есть прямое нарушение Конституции – выборы через 3 месяца, и вдруг БН их переносит. Нет же ни одной причины внятной, почему он их переносит. ЧВС был жестко против. Он не ругался прямо с Коржаковым и Барсуковым. Он к Илюшину зашел – БН гробят, совсем с ума посходили».

Как писала в своем блоге Татьяна Дьяченко, «мысль, что все необходимые экономические и политические преобразования он сможет сделать без противодействия коммунистов, она, конечно, его вдохновляла на этот жесткий, решительный вариант действий. <…> Тех, кто был против этого варианта, он считал мягкотелыми интеллигентами. Он считал, что противники жесткого варианта просто недооценивают возможности сильной власти».

«Черномырдин выступил категорически против военного переворота, – вспоминает те события Евгений Ясин. – Я считаю, что это было одним из самых важных решений 90-х годов, о котором сейчас почему-то никто не вспоминает. Видимо, потому что оно никогда не выплывало на поверхность, не было предметом общественной дискуссии, но понятно же, насколько это важно».