Вирусолог: цена ошибки

Алексей сталкивался совсем с другим подходом, когда режимную комиссию составляли работающие руководители с огромным опытом и знанием реального риска по каждой манипуляции и возбудителю. Приняв решение, соответствующее уровню опасности, они проводили в лабораториях анализ аварии и принятых мер по ее локализации. У летчиков это называется разбором полетов и лучше всякой инструкции учит правильно анализировать ситуацию и принимать оптимальное решение. С годами рост бюрократических тенденций раздавил систему, перестраховка стала нормой реакции руководителей всех уровней, и хотя есть понимание, что чрезмерная защита может дать обратный результат, чиновник твердо знает, что за нее не накажут.

Когда приступили к работам с вирусом Эбола, один из перестраховщиков ввел ношение пневмокурток в «грязной» зоне[14]. В них приходилось находиться независимо от того, собираешься работать непосредственно с вирусом или нет. Зашел в зону – будь любезен надеть. Куртка представляла собой часть костюма, защищавшего только органы дыхания, с полурукавами, заканчивающимися плотными резиновыми манжетами, и таким же поясом. Человек средней комплекции снять самостоятельно ее не сможет. Было совершенно очевидно, что все это не только бессмысленно, но и рано или поздно закончится печально. Однако к специалистам не прислушивались, точнее, не желали прислушаться, потому что в таком случае нужно было взять на себя ответственность и отменить ношение курток. Это было сделано лишь после того, как одна из сотрудниц потеряла сознание во время перехода по коридору, когда не была подключена к воздухораздаче и, выронив загубник, задохнулась, не приходя в сознание.

Поэтому при каждой аварийной ситуации пострадавший в первую очередь анализировал уровень опасности и, если она представлялась недостаточно серьезной, не докладывал о происшествии, хотя пристально следил за собой, отсчитывал карантинные дни, внимательно термометрировался, заводил дома отдельную посуду и старался меньше контактировать с домашними и знакомыми. И все время мучился сомнениями, правильно ли оценил уровень риска, пойдя на сокрытие аварии.

Алексей в своей лаборатории категорически с этим боролся, предупредив сотрудников, что любой, кто скроет от него аварию, будет уволен. В то же время сотрудники знали, что без достаточных оснований он не позволит их изолировать или проводить превентивное лечение и в случаях, не вызывающих опасения, будет биться за своих людей до последнего. Отстаивание своих взглядов на методы воспитания специалистов по работе с особо опасными инфекциями постепенно создало Алексею репутацию буйного и даже скандального руководителя.

Впрочем, иногда события развивались так, что человек поневоле становился заложником событий и инструкций. Алексей и сам попадал в такую ситуацию. Однажды, пытаясь разработать метод получения высококонцентрированного очищенного вируса для обеспечения молекулярно-биологических исследований, Алексей гомогенизировал[15] печень обезьяны, погибшей от заражения. После центрифугирования гомогената образовавшийся плотный осадок инфицированных тканей он залил дезинфектантом непосредственно в полулитровом центрифужном стакане и оставил для дезинфекции на сутки, как того и требует инструкция. На следующий день Алексей достал стаканы из передаточной камеры бокса, вытряхнул содержимое в контейнер для автоклавирования[16]

и начал очищать их ершиком. Вдруг он понял, что прилипшие к стенкам стакана остатки тканей имеют не темный от воздействия хлорамина цвет, а исходный, кроваво-красный. Видимо, ткани при центрифугировании уплотнились, и хлорамин не смог проникнуть в глубокие слои. Формально все было сделано по инструкции, в литературе случаев аэрозольного заражения вирусом Эбола не описано – мало ли что показалось, – и Алексей отбросил мешавшие ему мысли. Вечером, однако, они вернулись, и, тщательно их проанализировав, Алексей понял, что его позиция небезупречна, а шансы заразиться не так уж малы. На следующий день он проконсультировался у группы аэрозольных исследований, несколько раньше приступившей к работам на его этаже. Коллеги показали результаты экспериментов по инфицированию животных аэрозолем вируссодержащей суспензии – они были малоутешительны. Правда, Алексей был в респираторе, но без пневмошлема, то есть слизистая глаз не была защищена.

Докладывать уже было поздно: ему бы обязательно инкриминировали сокрытие, а это чревато отстранением от работы. И никакая формальная правота не поможет. Мудрость созданной системы чиновничьего контроля над биобезопасностью в том и состояла, что исследователь всегда виноват, а чиновник ему судья. Анализ события и обучение персонала на его примере просто выпадали из контекста.