Вирусолог: цена ошибки

Алексей подскочил, помог подняться. Участливо пошутил: «Что, девонька, рубль нашла?» – за что и был наказан уже через несколько шагов. Явственно, как будто и не во сне, он услышал хрустальный звон сбиваемого ногой тороса, ощутил боль в ноге, чувство короткого полета, непонятно почему оборвавшегося. Это удивительное свойство байкальского льда: чистота его и лежащей под ним воды создают ощущение бездны под ногами. В падении Алексей, как пантомим, наткнулся на невидимую преграду. Хорошо хоть руки успел подставить, а то ведь можно и нос разбить.

Алексей поднялся и… проснулся. В коридоре зажгли свет, по занавеске метались неясные тени. Начинался новый день. Пора измерять температуру. Анализы сегодня, наверное, брать не будут – хотя нет, за биохимией все равно придут.

Глава 6. День второй

Алексей проснулся еще раньше обычного. Он все не мог понять, к какому типу людей относится: ложился как сова, а просыпался как жаворонок. В экспедициях его за это очень любили дежурные и недолюбливали все остальные. Поднявшись спозаранку и не зная, куда себя девать, Алексей готовил завтрак на всю команду, чем заслуживал искреннюю благодарность очередного дежурного, в чьи обязанности это входило, но затем начинал поднимать всех под предлогом, что завтрак стынет, вызывая тихую ненависть.

Алексей пропальпировал лимфоузлы. Подчелюстные – спокойно, подмышечные, паховые – все спокойно. Да ничего еще и не должно быть, хотя лимфоузлы и биохимия отреагируют первыми. За кровью на биохимию придут часов в семь, а результаты будут, скорее всего, после обеда. Если их вообще сообщат, а то решат, что это врачебная тайна, травмировать пациента неэтично, и начнут неумело врать в глаза.

Монотонное гудение вентиляции усыпляло. Иван Андреев, славный парняга 120-ти килограммов весом, отбыл в этих условиях полный карантинный срок, 21 день, после того, как незаметно для себя раздавил в руке, больше напоминавшей совковую лопату, стеклянную ампулу с риккетсией Провачека – возбудителем сыпного тифа. Заболевание удалось предотвратить благодаря ударным дозам антибиотиков. Выйдя, он утверждал, что через неделю гудение вентиляции будет напоминать симфонический оркестр. Пусть – лишь бы похоронный марш не играли.

Впрочем, по экспедиционным временам Алексей помнил, что, если лагерь разбивали где-нибудь неподалеку от ручья, через несколько дней его журчание начинало походить на человеческий разговор. Он становился то тише, то явственнее, казалось, вот-вот на тропу из зарослей окружающего ручей кустарника выйдет несколько человек, горячо обсуждающих что-то очень важное. Люди в этих районах встречались крайне редко, и пообщаться с новым человеком приятно. Вот уже, кажется, можно разобрать отдельные слова. Но нет. Речь вдруг стихает, вот ее почти не слышно. Да и действительно, откуда здесь люди. На десятки километров в любую сторону ни поселка, ни стойбища, ни юрты. Только ты да напарник, хотя иногда отряд состоял и из трех-четырех человек. В некоторых районах медведи встречались чаще, чем живая человеческая душа. Впрочем, медведи не вызывали особого беспокойства, за исключением периода работы на знаменитом строительстве Байкало-Амурской магистрали, где из-за обилия малоопытных охотников, какими были многие приехавшие на стройку, по тайге бродило немало озлобленных подранков. Именно из-за этого Алексей никогда не брал с собой карабин, а ездил только с пистолетом, ведь при неожиданном столкновении его легче пустить в ход.

Алексею при встречах с хозяином тайги везло: попадались незлобивые мишки, и, даже столкнувшись нос к носу, они разбегались, одинаково испуганные встречей. Значительно больше он не любил сталкиваться с покойниками, особенно в лесу. В степи такое место заметнее: его видно издалека и можно обойти. А в лесу на него натыкаешься неожиданно, и если покойник недавний и зверье еще только начало его растаскивать – зрелище неприятное. Но что поделаешь, таковы обычаи некоторых сибирских народностей – не закапывать покойника в землю и не сжигать, а обрядив в достойные случая одежды, уносить в лес или степь, в безлюдное место. А там животные так поработают, что через месяц и косточки не найдешь.

В первый раз так и случилось. Шедший по тропе впереди Алексея напарник вдруг отскочил в сторону и издал дикий вопль. Подбежав ближе, Алексей увидел человеческий череп, глядящий в небо пустыми глазницами. Выбеленный солнцем и практически беззубый, потерявший где-то нижнюю челюсть, он тем не менее нес на лбу несколько фрагментов кожи, а в черепной коробке сохранялось небольшое количество коричневой кашицы. Успокоив напарника, решившего, что перед ним жертва дикого таежного убийства, и собравшегося бежать к ближайшему милиционеру (километров 70 как минимум), Алексей объяснил, что таковы погребальные обычаи аборигенов и не надо в них вмешиваться. Просто труп уже растащили животные – и череп попал на тропу.