Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

С Володей Холстининым и Лешей Максимовым мы периодически созванивались, изредка виделись (с Максимовым, может быть, чуть чаще), узнавали, что у кого происходит в жизни, но не более того.

Чуть не забыл – в 1979 году мы познакомились с Маргаритой Пушкиной. Она давно была хорошо знакома с Градским, по его приглашению приехала в Алушту и провела там какое-то время. А мы знали о ней по текстам, которые она писала для «Високосного Лета». Помню, что нас представили ей как музыкантов «Волшебных Сумерек», но, по-моему, Рита пропустила это мимо ушей. Однако, не знаю, каким образом, но уже в 1981 году она начала напрямую общаться с Максимовым и написала тексты к нескольким песням – среди них были «Бал одуванчиков», «Лень», «Наполеон».

Весь 1982 год я проработал инженером, практически не занимаясь музыкой, но ближе к концу года мы опять начали плотно общаться с Лешкой – у нас впервые появилась возможность сделать профессиональную запись в тон-ателье[44] №1 в Телецентре «Останкино». Это была необыкновенная удача, просто подарок судьбы! Мы созвонились с Володей и Леонидом, собрались на базе Владимира Ширкина (сейчас его тоже уже нет в живых), у которого была потрясающая аппаратура, он работал параллельно с Градским и оркестром Магомаева в качестве звукорежиссера. Он пустил нас порепетировать, мы два или три раза там поиграли, взяли у него клавиши, гитарный и басовый аппараты и поехали в тон-ателье.

Приехав, обалдели от увиденного: от 32-канального пульта, от 2-дюймового 24-дорожечного магнитофона. К записи мы были готовы очень хорошо. Тон-ателье оказалось отлично оборудовано: бас мы писали в одной изолированной комнате, гитару – в другой, барабаны – в третьей, рояль – в главном помещении. За несколько дублей, но целиком, без склеек мы записали болванки, потом наложили туда клавиши, гитарные соло и вокал. У нас получилась просто отличная запись, мы были очень довольны результатом – во всяком случае, мы с Максимовым. Но по содержанию это уже были не «Волшебные сумерки». Мы записали четыре песни: «Наполеон», «Лень», «Гонки» и «Бал одуванчиков». Я говорю, что это не «Волшебные сумерки», потому что мы эти песни ни разу не играли на концертах, а отрепетировали на базе у Ширкина только тогда, когда нарисовалась возможность записаться в тон-ателье. Это получился легкий арт-рок, Леша Максимов как раз любил тогда именно такую музыку, а до этого мы играли все-таки потяжелее. И вот у нас появилась эта запись, но было непонятно, как ее применить, так как никаких дальнейших планов по исполнению данного материала у нас не существовало. Тем не менее, эта качественная студийная запись не была предана забвению, и впоследствии были сняты клипы на две песни из этих четырех, а потом она стала частью моего сольного альбома «Осень».

А пока записали и положили эту запись, что называется, в стол. А куда мы могли ее предложить? Ни на радио, ни на телевидение это бы не взяли. Тогда существовала возможность отдавать свои записи подпольным распространителям, которые тиражировали их на катушках или на кассетах и продавали. Они тогда назывались «подпольными писателями». Но у нас было всего четыре песни, это слишком мало, «писателям» был нужен целый альбом по объему, чтобы занимал собой хотя бы одну сторону бобины либо кассеты.

Слушали сами, конечно, как это все звучит, и «Лень», и «Бал одуванчиков», как профессионально у нас получилось. По крайней мере, я частенько это слушал, и думаю, что Максимов тоже.

В начале января 1983 года мне позвонил Володя и рассказал, что клавишник Сергей Сарычев ушел из группы «Круиз». Эта группа была в то время в стране очень популярна, они в 1981–1982 годах давали много концертов в Москве, причем официальных, и это была настоящая рок-группа. И вот Сарычев ушел оттуда и начал собирать новый состав. Володя говорит мне:

– Я уже с ним один раз порепетировал, все музыканты есть, кроме басиста. Ты готов участвовать?

– Конечно! – Мне показалось это предложение интересным, однозначно стоило попробовать!

Тогда Володя предложил приехать на репетицию, которая должна была проходить – внимание! – в МИДе, в главном корпусе, на Смоленской площади. «Ничего себе база!» – подумал я…

В выходной день я приехал со своим басом туда. У меня теперь был Vikomt bass, то есть я наконец поменял свой прежний черно-красный Iris Bass на тот инструмент, который хотел, – белый с черным «фартуком» и одним датчиком, то есть осуществил на определенном этапе свою мечту.