Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

Приехал к МИДу, где встретился с Володей, прямо около главного входа, около этих огромных дверей. Чуть позже подошли Сарычев и барабанщик Сергей Сафонов. Как ни странно, но, по-моему, даже паспортных данных у нас не спрашивали. Там на входе, конечно, сидел милиционер. Мы сказали, что приехали на репетицию. Возможно, паспорта нас все же попросили показать, но никаких иных мер на входе не было, не в пример сегодняшнему дню – ни рамок, ни металлоискателей, ни разовых пропусков… Пришли мы в тот самый конференц-зал МИДа, который и по сей день показывают по ТВ, когда происходят какие-то официальные события. Там на сцене стояла аппаратура для самодеятельности, состоящей из, как я понял, работающих в МИДе молодых ребят. Надо сказать, что эта аппаратура была очень качественная – Dynacоrd (инструментальная и вокальная системы). А самое главное, что я запомнил – не мог не запомнить! – там был настоящий Fender Jazz Bass! До этого я его видел только на картинках и ни разу не держал в руках. Естественно, свой Vikomt я тут же задвинул, что называется, в угол и взял в руки Jazz Bass. Было очень непривычно, так как у него профессиональная мензура, большая, а Vikomt все же маломензурный инструмент. И на этом здоровом Fender мне сначала было играть немного неудобно, но я решил привыкать.

Мы буквально сходу начали играть. Они втроем успели сделать несколько репетиций, поэтому Володя и Сергей (Сафонов) уже знали материал. Сарычев быстро показал мне гармонию песен, сыграл их по форме на клавишах – у него был Нohner Clavinet D6 – один из самых топовых инструментов того времени, и он до сих пор остается легендой. Был у него еще синтезатор Crumar, с настройками которого он виртуозно обращался, и еще какие-то «мидовские» клавиши – в общем, солидный набор! Материал не показался мне сложным. Нет, песни были не простенькие, но понятные, интересные, и к концу дня мы уже сделали несколько композиций: «Расклейщик афиш», «Нет звезд на свете горящих», «Привычка» и др. Некоторые песни на тот момент еще были без текстов и, соответственно, без названий.

Наверное, я понравился, потому что Сергей позвал меня на следующую репетицию. Там, среди всей аппаратуры, были еще два магнитофона Revox, не многодорожечные, правда, но зато hi-fi качества. И буквально через две или три репетиции Сергей говорит:

– Давайте писать альбом!

Я очень удивился: ничего себе! В «Сумерках» мы годами репетировали программу и в итоге ничего не записывали, а тут несколько репетиций – и на тебе: «Давайте запишем альбом»! Ну, ок, давайте… Записывали мы прямо на сцене конференц-зала, играя все одновременно. Ушло у нас на это два дня. Последней песней к альбому мы сделали «Гуляку»[45], просто ради прикола, так сказать. Создавалась она в определенной степени спонтанно, на наших глазах и с нашим участием – так там появился мелодический фрагмент из городской фольклорной песни «Цыпленок жареный», и вместе мы придумали вступительный рифф для нее. И это, считаю, большая композиторская удача Сергея, который был ее основным автором. Хотя тогда мы сыграли «Гуляку» и решили записать ее «до кучи», просто ради смеха, никто не ставил на эту песню как на потенциальный хит. Но в итоге она-то и «выстрелила» громче всех.

Тексты нам писал Андрей Лукьянов[46], и большую часть он создал прямо на репетициях: например, слова к песне «Шторм» были написаны часа за два. Пока мы гоняли инструментал и Сарычев пел какую-то тарабарщину, Андрей придумал текст. Он вообще работал очень быстро.

Мы делали к каждой песне несколько дублей – два-три, потом выбирали самый хороший, где мы играли без ошибок, наиболее драйвово, и где Серега не забывал слова! Но все писали мы целиком, насквозь всю песню сразу, то есть это была, по сути, запись живого исполнения.

Я очень скептически отнесся к этой записи, потому что считал, что если записывать альбом, то надо это делать на профессиональной студии, в том виде, как сделана наша запись в тон-ателье. Вот если бы нам туда пойти и записаться – это было бы здорово! А это же не альбом, а просто запись живого исполнения, сделанная на обычный, хоть и качественный магнитофон… Но оказалось, что студия – совсем не главное!

Получилось так, что очень скоро эти песни пела уже вся Москва! Их после записи сразу же отдали подпольным распространителям, и понеслось!..

Название нашей группы появилось буквально на второй репетиции, где я присутствовал. Когда все собрались, Сарычев заявил:

– Надо придумать нам название! И есть идея назваться «Команда Альфа».