Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

И он действительно пригласил новых людей, никого из прежнего состава «Сердец» там не было, но и как такового коллектива тоже не было, просто Векштейн набирал «свежих» музыкантов. Братьев бас-гитариста и гитариста Галактионовых – с одной стороны, клавишника – с другой, только барабанщик Леша Николаев остался из прежнего состава. То есть получилась сборная солянка, и Виктор Яковлевич сам до конца еще не представлял, в каком направлении надо работать, но понимал, что надо играть рок и что ВИА «Поющие сердца» на тот момент себя изжили.

Мы начали репетировать. Я показал свои песни из репертуара «Сумерек», но Векштейн сказал, что до них очередь дойдет позже, а пока мы должны сделать такую программу, чтобы ее можно было сдать и получить гастрольные удостоверения. Тогда для этого в программе должно было быть как минимум 20 % песен советских композиторов. Я уже сейчас и не помню, что мы конкретно пели. У нас было несколько вокалистов, и каждый пел по несколько песен.

Параллельно с этим я стал подрабатывать в ресторане. Знакомые ребята мне как-то говорят:

– Слушай, у тебя вроде слух хороший?

– А в чем дело? – не понял я.

– Вакансия есть, в ресторане сможешь играть? Надо очень часто играть песни на слух.

– Я никогда не пробовал, возможно, и смогу…

И я устроился на месяц басистом в ресторан в Мытищах. Кстати, у Векштейна тоже был Fender Jazz Bass, очень крутой, цвета Antigua, и он дал мне его домой! Это был совершенно потрясающий бас, но, когда я вернулся уже в составе «Арии», его уже не было – по-моему, Виктор Яковлевич по доброте душевной отдал его предыдущему басисту «Поющих сердец». И вот на этом басу я играл в ресторане, как говорится, перебивался с хлеба на квас, зарабатывал какие-то деньги.

Еще летом, когда пришел, я спросил у Векштейна, когда подавать трудовую книжку, сказал, что уволился с предыдущей работы. Он говорит:

– Приноси!

– А когда начинаем репетировать?

– В августе, – отвечает Векштейн и тут спрашивает: – Слушай, а у тебя есть музыкальное образование или хотя бы корочка, что ты учился или учишься сейчас – в музыкальном училище, например?

Это тогда было необходимо, чтобы получать ставку артиста. Существовала ставочная система и прогрессивная шкала: бесставочник получал 5 рублей 50 копеек, за сольный концерт двойную ставку – уже 11 рублей; ставки же были от 7,5 до 12 рублей, плюс за концерт на гастролях платили гастрольную надбавку – 0,25 ставки. Таким образом, у того, кто имел высшую ставку, получалась приличная сумма.

Я отвечаю:

– А у меня нет никакого музыкального образования, вернее, незаконченная музыкальная школа-студия…

– Неплохо бы поступить тогда в музучилище, – говорит Векштейн.

И я озадачился тем, чтобы поступить в музыкальное училище, благо и время было, как мне казалось. Я, конечно, собирался поступать по классу бас-гитары. Через знакомых вышел на преподавателя из Училища им. Гнесиных. Пришел к нему, а он говорит:

– Ну, ты слишком поздно обратился – через месяц уже экзамены. А сам понимаешь, чтобы хорошо сдать, надо позаниматься…

В общем, весьма прозрачно намекнул мне на то, что надо, чтобы он со мной поработал минимум полгода, и естественно, принести ему за эти занятия денег, вот тогда он, наверное, поспособствовал бы тому, чтобы я прошел туда. Тем не менее, он дал мне программу для поступления. Я посмотрел: она состояла из очень серьезных и сложных джазовых произведений, я попробовал и понял, что не осилю ее. Значит, надо попробовать что-то более простое для себя. А что это может быть? Пойти на вокал!

Надо сказать, что еще в 1982 году я обратился насчет своего вокала к Градскому – не знаю, зачем, просто хотел получить от него рекомендации, общую оценку своих возможностей. Договорился, опять же, через знакомых, приехал к нему. Увидев меня, Градский воскликнул:

– О, я же тебя помню с Алушты! Что ж ты сразу ко мне не обратился?

– Я не знал, как это сделать…

– Ну ладно. Итак, хочешь петь?

– Да, – говорю, – вот занимаюсь вокалом…

– Ну давай, покажи!

Я спел песни The Beatles: «Yesterday», совсем простую для исполнения, и, по-моему, «Let It Be» – там уже можно было больше показать свои вокальные данные.

– Ну, что же, – резюмировал Градский, – тебе не надо никак себя переделывать, пой своим тембром, он вполне приятный, ты все слышишь и поешь правильно.

Я вдохновился и пошел заниматься классическим вокалом, о чем я уже рассказал раньше.

И вот после разговора с Векштейном я вспомнил, как сам Градский мне сказал, что я могу петь, что у меня получается, и решил: пойду в училище им. Гнесиных на эстрадное отделение. Особо к вокальному экзамену я никак не готовился. Пришел и спел три песни: «Yesterday», песню «Жираф» Т. Ефимова (которая вошла в мой сольный альбом «Осень») и что-то еще. Пел, честно говоря, без особой надежды на то, что я вообще смогу пройти, но мне поставили «пять», и меня это так воодушевило, что остальные экзамены – историю, сочинение и сольфеджио – я сдал на «четыре» и «пять» тоже без особого напряга.