Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

Приехав из Берлина, мы сразу же отправились на гастроли в Болгарию. Там был запланирован очень большой тур – 10 или 12 концертов в целом ряде городов. В Софии мы отыграли два концерта, а потом давали по одному выступлению в Варне, Бургасе, Пазарджике, на Золотых Песках и т.д. Прилетев на Золотые Пески, мы первым делом отправились в винный магазин – мы же на море, это надо отметить, тем более, что концерта в этот день не было. А там «Слынчев Бряг» – болгарский коньяк (иные говорят, что это бренди, но не суть) по два лева бутылка. Кстати, перед этой поездкой мы тоже поменяли каждый 500 рублей на левы, а там курс был 1:1. Ну, мы сразу накупили этого коньяка, употребили его в немалом количестве и после этого втроем – Маврин, Кипелов и я – пошли купаться, а было это уже часов в десять вечера или позже, вокруг – полная темнота. Спустились с крутого берега, плюхнулись в Черное море, а в воде оказались просто сплошняком зеленые водоросли. Валера нырнул, выходит оттуда просто как водяной! Было очень смешно! И тут смотрим – к нам приближается несколько мужчин, что-то говорящих по-болгарски. Типа, кто такие и что здесь делаете? А мы между собой, соответственно, общаемся по-русски и показываем, что не понимаем их. Пытаемся им объяснить, что мы – музыканты, приехали из России, живем «воон в том домике» (нас тогда поселили в каком-то санатории). Они более-менее поняли, смягчились, говорят: «Ооо, круто, давайте выпьем!». В итоге мы накатили еще и с ними, и я уже не помню, как мы вообще добрались до своего санатория. Концерт на следующий день тоже вспоминается с трудом…

На концерте в Софии на саундчеке заметили на трибунах какого-то чувака, подумали, что это местный металлист. А он подходит к нам и говорит: «Привет, я – Костя Кинчев!» Так вот познакомились и после концерта соответствующим образом отметили знакомство!

В Болгарии в те годы оказалось проблемой, куда же потратить свои 500 левов, которые нам обменяли на 500 рублей, плюс суточные. Мы провели там две недели, имея при себе довольно приличные суммы, а в магазинах особо ничего и не было. Но ведь хотелось из-за границы что-то привезти! Где-то обнаружили магазин с кроссовками, помню, я купил пар пять – себе, брату… На это ушло у меня левов 150, а оставалось еще в три раза больше. Везде, где мы давали концерты, были бары, и каждый из нас ставил себе на вечер задачу: пропить как минимум 25 левов. Ну не везти же их назад… Выполнить эту задачу удавалось, т. к. коктейли там были дорогие, по 4–5 левов. Навернешь пять коктейлей – план сделан!

Таким образом, 1988 год у нас получился очень насыщенным. И как-то вдруг между гастролями Максим Удалов заявляет:

– Надоело это болото, такое ощущение, что никому здесь ничего не нужно, и, кроме чеса, никакой музыки больше не будет новой. В общем, все, я ухожу!

Макс – самый молодой из нас, тогда ему было чуть больше двадцати, а по характеру он был достаточно вспыльчивый. Сначала мы понадеялись, что он успокоится и образумится. На октябрь у нас были запланированы концерты в саду «Эрмитаж», а до этого, на концертах в Уфе, Максим подтвердил, что он уходит, и мы окончательно поняли, что это не шутки, когда он не явился на саундчек в «Эрмитаже», а появился за 5 минут до выхода на сцену. Тогда мы начали прослушивать других барабанщиков, и снова кандидатур было не очень много. Пришел Сергей Сафонов, с которым мы играли в «Альфе», потом новый барабанщик «Раунда», который был принят туда после ухода Пашки Чинякова, и кто-то еще. А потом на саундчек пришел Александр Манякин. Он удивил нас тем, как точно сыграл те вещи, которые ему было предложено исполнить: «Тореро», «Волонтер», «Герой асфальта» и «Улица роз». Мы сразу взяли его себе на заметку – если Макс не придет на концерт, отыграем с Манякиным. Но Максим появлялся перед самым концертом, во время выступления «Раунда», и все концерты все-таки отыграл.

Сразу после концертов в «Эрмитаже» Виктор Яковлевич сообщил, что Удалов в «Арии» больше не работает, поскольку он, как руководитель, не собирается терпеть такое отношение от музыканта. Но Макс и сам не собирался больше играть с нами. Так в ноябре 1988 года Александра Манякина приняли в «Арию».

Вскоре после этого мы провели серию концертов по Подмосковью, близлежащим небольшим городам. Еще летом 1988 года у нас с Володей уже, как говорится, в голове был готов следующий альбом. Мы опять обратились к Фишкину, чтобы он помог нам с драм-машиной, он дал нам Yamaha RX-11, я забил в нее барабанные партии. Мы сделали хорошее, качественное демо – скинули на ленту барабаны, записали бас, две гитары, и я спел «рыбы». По сравнению со всеми предыдущими демо у нас получилось очень убедительное.