Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

Во Львове у нас было в день по два концерта, а в выходные – по три. Жили мы все в одной гостинице, но по факту мы с Сережей Мавриным, например, там и не бывали почти. После концертов мы ходили в бары и рестораны, а поскольку мы с ним были холостыми парнями (я к тому времени уже успел развестись), то эти тусовки проходили у нас настолько бурно, что выходить потом на сцену после ночных гулянок было очень сложно…

Помню, однажды мы с Мавриным попали в валютный бар, закрытый, при ресторане «Интурист». Просто так туда прийти было нельзя, но один из техников сцены раньше с кем-то из музыкантов уже был в этом заведении, и он нам посоветовал: «Дадите по 10 рублей, и вас туда пропустят!». Ну, мы с Мавриным по этой наводке и заявились в бар. Вид у нас был броский: у него волосы вообще до задницы, я тоже длинноволосый, оба во всех своих металлических атрибутах. А там сидят такие мощные ребята-западенцы с девчонками, расслабляются вовсю, и девушки смотрят на нас с интересом. Эта компания в итоге пригласила нас за стол, они нас узнали: «Вы из „Арии“?» – «Да!» – «Круто!». Мы очень весело провели тот вечер все вместе и очень-очень много выпили. А после этой встречи они стали к нам приезжать в гостиницу до концертов, везли по всевозможным злачным местам, а вечером, после выступлений, мы опять тусовались в ресторане. Девушки из этой веселой компании в итоге стали нашими с Мавриным «подругами» и приезжали потом к нам и в Ужгород, и в другие города, пока мы были на украинских гастролях, и не только…

Сразу после этих гастролей в Москве состоялась «Рок-панорама-87», в которой мы в один из дней были хедлайнерами. Она проходила уже в Лужниках, на Малой спортивной арене. Судьба распорядилась интересно: год назад я выступал на этом же мероприятии, но в одиночку, и пел три песенки под минусовую фонограмму, а теперь находился в составе группы, которая являлась хедлайнером, да и в целом одним из основных участников всего этого действа.

Векштейну и организаторам из украинской филармонии очень понравилось сотрудничество, и они его продлили – после заезда в Москву мы поехали в Ивано-Франковск, то есть снова стали колесить по Западной Украине и задержались там до Нового года, который встретили в гостинице Ужгорода, а со 2 января у нас продолжались концерты. Кстати, это был единственный раз, когда мы встречали Новый год в гостинице все вместе во время гастролей. Встретили мы его так бурно, что вспоминаем порой до сих пор. Это была гостиница «Интурист», жили мы каждый в одноместном номере (а обычно нас селили в двухместных). В разгар веселья я вышел из номера, где мы отмечали, увидел в коридоре елку и притащил ее на празднование. Через час к нам заявились сотрудники гостиницы и потребовали заплатить штраф за разбитые игрушки (пока я самозабвенно волок елку в номер, иголки от нее терялись вместе с игрушками, и из них образовалась дорожка, которая сразу навела на след пропажи). Штраф я заплатил, но елку, к сожалению, нам не оставили, а заставили вернуть на место.

Там же, в Ужгороде, мы увидели новогоднюю передачу, где показали видео на песню «Замыкая круг» с моим участием, и вот тогда-то и начались бесконечные вопросы «А почему там нет Кипелова?», и я устал объяснять, что сама песня была записана еще до моего прихода в «Арию». Клип на «Замыкая круг» сняли осенью 1987 года, когда я уже был в «Арии», мне позвонили и пригласили на сьемки вскоре после того, как мы записали своего «Героя асфальта».

После возвращения из Украины, в начале 1988 года Виктор Яковлевич сообщил нам, что мы поедем-таки за границу. Вернее, эти разговоры он вел давно, но нам после облома с Capitаl radio и пары аналогичных случаев (например, в Югославию поездка тоже предполагалась, но не случилась опять же по причине того, что мы недостаточно долго работали в Москонцерте) уже не верилось, мы думали: «Ага, конечно, знаем мы эту заграницу!». Однако еще осенью 1987-го Векштейн направил нас в бюро райкома партии при Москонцерте, чтобы пройти собеседование и получить разрешение на поездку в ГДР. Мы туда сходили, конечно, ответили на шаблонные вопросы. Лично я особенно боялся, что меня никуда не пустят, т. к. я ведь недавно работал на «почтовом ящике», имел допуск к совершенно секретным документам. А после этого, по правилам, как минимум пять лет нельзя было и думать о выезде за рубеж. И такой пятилетний срок после увольнения у меня истекал только в апреле 1988 года, однако вполне могло случиться и так, что меня бы не выпустили вообще. И я постоянно переживал об этом, ни с кем не делился, но опасался очень.