Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

Я захожу в кабинет, делаю характерный жест средним пальцем, чтобы показать, что именно у меня болит, затем снимаю с него повязку. А он у меня уже стал из-за мази и зеленки зелено-черного цвета, и врачи в кабинете, судя по выражениям их лиц, решили, что это у меня уже он гниет – как раз цвет подходящий, да еще и запах от этой мази Вишневского просто убийственный. Врачи начали переглядываться и переговариваться с медсестрами, видно, совершенно не зная, что со мной делать. И вдруг, на мое счастье, пришла еще одна медсестра, посмотрела на мой палец и на русском воскликнула:

– А! Это зеленка!

– Вы понимаете по-русски?! – обрадовался я.

– Да, я сама из Казахстана, здесь уже живу давно… – точнее, это я узнал уже потом, когда мы с ней разговорились после приема. А тогда она меня спросила:

– А что здесь еще, мазь Вишневского, что ли?

– Ну да, она самая…

Она перевела им все это, врачи заметно успокоились, положили меня на кушетку и без всякой анестезии сделали надрез. Я было издал звуки боли, но они так с возмущенным удивлением на меня посмотрели: «Не можешь потерпеть, ну?». Выдавили все, что нагноилось, прямо на пол, промыли, наложили какую-то мазь и забинтовали – очень крепко, повязка получилась еще больше. «Интересно, как же я буду играть…» – мелькнуло у меня в голове.

Приехали в Салоники, и мне запомнилось, что дорога туда пролегала через очень живописные места, по красивейшему побережью, через Фермопильский перешеек, где прошло то самое знаменитое сражение трехсот спартанцев с армией персидского царя. В Салониках нас тоже поселили в отличном отеле – организаторы совершенно не скупились на расходы по нашему размещению и сопровождению.

И так же, как и в Афинах, сообщили нам, что концерт не состоится, так как в тот же день, оказывается, проходит какое-то знаковое спортивное состязание, и все смотрят его на стадионе или по телевизору. Однако они снова заверили, что выплатят нам гонорары, и пригласили в ресторан. Нужно отметить, что, по сегодняшним меркам, гонорары наши были маленькие, мы должны были получить по 100 долларов за каждый концерт. Так, за два несостоявшихся концерта мы получили уже каждый по 200 долларов. Таким образом, с коммерческой точки зрения мы в любом случае ничего не потеряли.

По возвращении из ресторана решили продолжить веселье в номерах, именно в номерах – ходили в «гости» то мы к «Алисе», то они к нам. В какой-то момент барабанщик Алисы Мишаня Нефедов вышел в коридор в труселях в цветочек (было очень жарко), а дверь возьми да и захлопнись. Он начал искать, куда все делись, в каком номере сидят. После нескольких неудачных попыток Миша решил идти сдаваться на ресепшн, чтобы ему открыли дверь. А в это время там в фойе проходила презентация каких-то брендовых часов, и гуляла вся Салониковская элита – мужики с охраной, женщины в платьях до пола, фуршет – все как положено. И вдруг через все фойе идет человек в одних трусах, подходит к ресепшн и говорит: «Оупэн зе дот, плиз!» Не знаю, как его поняли, но дверь открыли!

Но это еще не конец истории! Мишаня уже поднялся в номер, а я поехал на лифте вниз, чтобы его забрать. И лифт застрял! Отлично! Я понажимал кнопки – никто не отвечает… Тогда я стал орать и звать своих на помощь. К счастью, меня услышали и сходили опять на ресепшн, правда, уже одетые, и сказали, что, мол, так и так – помогите, у нас человек в лифте застрял! Короче, я сидел и ждал, пока меня вызволят, а кто-то сумел чуть приоткрыть двери лифта и просунул мне туда небольшую бутылочку Ouzo[55], чтобы как-то скрасить мое заточение. В общем, сидел с комфортом!

На следующий день нас повезли обратно в Афины. Прибыли мы туда часа в три ночи, и я впервые увидел огромную пробку из автомобилей в такое время.

– А почему ночью в городе такие пробки? – удивился я.

– А у нас все гуляют ночью, – ответили организаторы, – днем слишком жарко, поэтому в ночное время люди выходят на улицы и гуляют до утра.

Это тоже стало очень необычным впечатлением, ничего подобного у нас мы не видели.

Последний концерт из заявленных должен был состояться в Афинах на стадионе такой же вместимости, как наш «Олимпийский» в Москве. Когда я узнал об этом, у меня сразу закрались сомнения в том, что мы здесь соберем столько людей, чтобы заполнить этот стадион хотя бы на четверть.

Мы приехали на площадку, убедились, что этот афинский спорткомплекс действительно огромен. Там уже начали ставить аппарат, а к нам подошел какой-то молодой грек и принес нам на подпись винил «Игра с огнем». Как раз там мы и раздарили свои привезенные пластинки технической команде, звукорежиссерам и световикам.

Потом в зал начали запускать людей, и выяснилось, что их всего пришло человек… сорок. К нам подошел сопровождающий:

– Увы, ребята, чуда не произошло. Концерт отменяется.

Дело в том, что при таком количестве публики проводить концерт оказалось бы гораздо более накладно, чем не проводить, одна аренда площадки стоила очень немалых денег. Но, как они и обещали, гонорары нам снова выплатили.