Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

Мы прилетели заранее, у нас должен был быть свободный день, а на следующий – уже концерт. Ну, первым делом нас обрадовали, что концерта не будет (какую они назвали причину, уже не помню), но деньги нам заплатят. Ну, что же, хорошо, подумали мы и даже, помню, особенно не горевали.

С собой в Грецию мы взяли свои пластинки. Я привез штук двадцать – половина из них были с «Героем асфальта» и половина – с альбомом «Игра с огнем». Мы изначально планировали их продавать на концертах в качестве мерчендайзинга, тем более что тогда подобное было в диковинку. Ну, а раз концерт отменился, мы решили провернуть авантюру – пойти поискать магазин, где эти пластинки можно продать, не таскать же их потом везде с собой. Однако ничего тогда у нас не получилось, притащили мы эти пластинки назад и пошли просто гулять – Маврин, Манякин и я.

Несмотря на жаркую погоду, одеты мы были в косухи и в целом выглядели очень необычно: волосатые парни в коже, цепях, в стрейч-джинсах. На календаре было 1 мая, которое и у греков тоже считалось праздником – День труда. На улицах было много людей, и среди них шла группа вот таких странных чуваков. И куда же эти парни могли пойти? Ну, конечно, – Маврика опять понесло в магазин, где торгуют оружием. Мы не особо противились, решили – пускай посмотрит, если так хочется. Пришли в магазин. Ни по-английски, ни тем более по-гречески Серега не говорил и начал просто показывать пальцем на те экземпляры, которые его заинтересовали, и продавец их ему демонстрировал. Сначала мы с Манякиным стояли в магазине, но потом мне надоело, и я вышел на улицу покурить. Стою, курю, вдруг вижу – подъезжает несколько полицейских на мотоциклах. Думаю: «Та-ак… Что-то не то…». Они спешились, подходят ко мне и начинают что-то говорить по-гречески. Я на английском отвечаю им, что не понимаю. Тогда они, также на английском, спрашивают, кто мы и что здесь делаем. Я, как смог, объяснил им, что мы – музыканты из Советского Союза, приехали в Грецию на гастроли.

– А где вы живете? – продолжает допрашивать полицейский.

– В «Президент-отеле», – говорю я.

Он очень недоверчиво посмотрел на меня:

– А документы есть?

К счастью, у меня при себе был мой загранпаспорт, а еще и визитка от номера в гостинице. Я все показал полицейским, однако они все равно продолжали смотреть на меня с подозрением.

Я понял, что, видимо, кто-то заложил нас, точнее, вызвал полицию из-за нашего подозрительного вида – уж слишком мы выделялись на общем фоне толпы в белых маечках и шортиках, да еще и пошли эти подозрительные люди не куда-нибудь, а в оружейный магазин.

В конце концов они нас отпустили. Идем мы обратно, и Маврин, смеясь, мне говорит:

– А надо было не показывать им документы, а дать от них деру!

А там, прямо на улице, стояли в большом количестве палатки, где торговали редиской и прочими овощами, а также разной мелочью. И вот Сергей в красках и обрисовал, как бы мы ломанулись через эти палатки от полицейских. Позже эту историю мы рассказали одному из организаторов-греков, не забыв в конце расписать и идею Маврина о побеге. У организатора аж глаза округлились:

– Вы что, – оторопел он, – совсем идиоты? Какими надо быть дураками, чтобы даже мысль такую допустить?! Вас просто сразу бы застрелили, и все!

«Ну, мы точно ненормальные!» – пришло к нам осознание после этого разговора.

Надо сказать, что прямо перед поездкой у меня воспалился средний палец на правой руки, причем началось все с ерунды – я просто неудачно оторвал заусенец. Но в итоге у меня там все раздулось, нагноилось, и развился панариций (острое гнойное воспаление). Мама, которая, напомню, работала медсестрой, сделала мне повязку с мазью Вишневского – а это, кто не знает, чрезвычайно вонючая субстанция цвета детской неожиданности. В общем, она наложила мне все это на палец, замотала и сказала:

– Ну, вот так поедешь, будем надеяться, пройдет!

А перед этим я его еще сам себе намазал зеленкой – в общем, выглядел он просто жутко…

И он у меня никак не хотел проходить, болел все больше и больше, пульсирующая боль уже чуть ли не в голову отдавала, и я не представлял, как вообще смогу играть. Поэтому лично я даже обрадовался, когда узнал, что первого концерта не будет. И думал: что же мне делать с пальцем? Терпел-терпел, снова намазал его мазью Вишневского – толку нет. Перед отъездом из Афин в Салоники я не выдержал и обратился к нашему сопровождающему:

– Не знаю, что делать, палец очень болит, помогите!

– Поехали в больницу! – решил он.

Но, поскольку уже был вечер, меня повезли не в больницу, а в обычный травмпункт. Приехали – там просто тьма народу, почти все с переломами и другими травмами. Доходит наконец очередь до меня, мой сопровождающий направил меня в кабинет, сам со мной не стал заходить.