Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

– Подрабатываю,– ответил я словами главного героя из фильма «Операция „Ы“».

В общем, мы не голодали, но концертная жизнь пришла в совершенный упадок. Где тогда вообще можно было сыграть? О больших залах тогда, конечно, пришлось забыть. Единственной рабочей площадкой оставалась «Горбушка» (ДК им. Горбунова), но там можно было сыграть не более одного-двух раз в год. Также оставалась возможность участия в различных фестивалях-сборных солянках. Так, мы продолжали играть вместе с «Коррозией металла», они проводили свои «Железные марши». Летом можно было выступить в Зеленом театре парка Горького, но тоже не сольно, а так сказать, внутри тусовки, несколько композиций в сборном концерте. А вот гастроли по городам полностью прекратились. И поездки теперь уже организовывались совсем по-другому. Каждый из музыкантов группы стал в определенном смысле ее директором. Что это означало? Дело в том, что мы тогда еще продолжали работать в ТО «Автограф», но непосредственно через него приглашений на концерты уже не поступало, потому что новые организаторы концертов понятия не имели, что мы там официально трудоустроены. А как вообще пригласить выступить группу «Ария»? Интернета не было, какими-то окольными путями желающие находили телефоны самих музыкантов или телефоны наших знакомых, которые, в свою очередь, уже звонили нам. И тот из нас, кому звонили, автоматически на этот момент становился директором группы, он организовывал доставку коллектива до места концерта, согласовывал вопросы гонорара, необходимой аппаратуры. И у каждого из нас тогда был такой опыт.

Мы были очень довольны, когда на нас в 1992 году вышли организаторы концертов в Ставрополе. В такой беспросветности, почти полном отсутствии выступлений вдруг появился какой-то лучик света. Мы с удовольствием отыграли там два концерта. Потом съездили в Донецк, нас пригласила местная группа с названием «Церковное вино», сразу зацепившим наше внимание.

– Это «Кагор», что ли? – поинтересовались мы и пошутили: – А почему именно так и не называетесь? Было бы словно название какого-нибудь скандинавского бога.

С их подачи мы проехали с концертами по Донецкой области, а «Церковное вино» было у нас на разогреве. Насколько я помню, никаких существенных денег мы там не заработали, но зато выступили. На этом наша гастрольная деятельность в 1992-м году и остановилась.

«Горбушка», 1992 г.

Мне неоднократно приходилось слышать, что, мол, музыканты «Арии» в 90-е так плохо жили, что даже были вынуждены работать сторожами. Хочу прояснить этот момент, потому что на самом деле это не совсем так, и дело не в «плохой жизни». Просто я и Кипелов как-то пришли к Фишкину и сказали ему:

– Юр, нам бы хотелось, чтобы наши трудовые книжки пока оставались в ТО «Автограф».

Мы были людьми советской закалки и привыкли, что, если появляется пробел в официальном трудовом стаже, это не очень хорошо для дальнейшей работы, могут появиться проблемы с трудоустройством и т. п. Мы тогда еще не понимали, что теперь это особо никому не нужно, в голове у нас еще работала прежняя схема…

– Я же не могу вас у себя держать просто так, – ответил Фишкин, – если хотите продолжать здесь числиться, надо что-то делать!

– Ну, хорошо, а что делать?

– Ну вот, например, будете нашу базу сторожить?

Мы с Кипеловым переглянулись.

– Будем!

А база с аппаратурой находилась на станции метро «Выхино». И мне из Внуково туда надо было добираться около двух часов. Причем сторожить ее требовалось ночью – у Фишкина было железное правило, что и днем, и ночью все должно быть под контролем. Если говорить точнее, эта база располагалась в подвальном помещении кинотеатра «Волгоград» на Ферганской улице (сейчас он уже не существует), и нужно было охранять все ее содержимое по ночам, так как в тот период – время разгула криминала – все могло случиться.

И, повторюсь, мы устроились туда именно ради трудовых книжек, а не из-за денег. Кстати, Юрий Борисыч предложил нам за это 50 долларов в месяц – даже по тем временам сумма смехотворная. Я и Кипелов дежурили по очереди: ночь – он, ночь – я. Но мне надоело буквально через три смены, и я отказался от этих дежурств, а вот Валерий там еще какое-то время работал.