Виталий Дубинин. Это серьезно и несерьезно. Авторизованная биография бас-гитариста группы «Ария»

Так встреча и закончилась. Ее, конечно, даже знакомством сложно назвать, просто, как я сейчас понимаю, для Харриса это один из многочисленных эпизодов мимолетного общения с поклонниками, что называется, увидел – и забыл.

А Саша «Горлопан», присутствовавший там, говорит нам с Манякиным:

– А хотите на заключительный концерт «Мейденов»?

– Конечно, хотим, спрашиваешь!

В общем, мы какое-то время еще побыли на стадионе «Динамо», выжидая время, сходили там в буфет с Горлопаном. А в буфете сидел Юрий Айзеншпис – советский и российский музыкальный менеджер, продюсер. И он нам похвалился:

– Вот, – говорит, – организую сейчас новую группу, она затмит «Арию»!

– Вообще-то, мы из «Арии», – отвечаю я.

– Да?? Ну…

В общем, получилась немного неловкая ситуация. А как должна была называться эта супергруппа, я уже сейчас не помню…

Вечером мы, все также с Сашей Манякиным, поехали в «Олимпийский», были там в стоячем партере и снова посмотрели концерт с большим удовольствием. А потом «Горлопан» нас пригласил на афтерпати, мы, естественно, пошли туда. Это было в Парке Горького, в Центре Стаса Намина. Мы с Манякиным приехали туда уже изрядно выпившие, разомлевшие, а тут – Брюс Дикинсон на расстоянии вытянутой руки, прямо перед тобой! Я – сразу к нему:

– Здрасьте, Брюс, я – из группы «Ария»…

– А-а, ты из «Арии»?! – неожиданно обрадовался Брюс.

Здесь надо сказать, что художник Василий Гаврилов, делавший нам обложки, параллельно занимался журналистикой и накануне взял интервью у Дикинсона. И он потом говорил мне, что подарил ему журнал «Рокада» со своей статьей и поведал, что в России есть группа, похожая на «Мейден», в общем, много чего рассказал об «Арии». И поэтому на мое «Я из „Арии“» Брюс сразу вспомнил об этом и говорит:

– Круто! Вот когда приеду с сольным альбомом, буду играть с вами!

Я подумал тогда: как это возможно? Это сейчас, в век интернета, я понимаю, что можно заранее выслать свою демозапись, подготовиться и, так сказать, сыграться дистанционно. А как это можно было осуществить в те времена, я не представлял. Также я спросил его:

– Слушай, а почему ты уходишь из «Мейден»? Это же просто соль на рану всем поклонникам!

– Ну, я хочу играть другую музыку.

– Какую? Более легкую?

– Just different («Просто другую»), – так он мне ответил.

Таким образом, мы немного с ним пообщались. Я еще запомнил, что в тот день был День рождения их барабанщика Нико Макбрэйна. Брюс что-то быстро говорил в микрофон, а все остальные принялись качать Нико. Было очень весело! А потом на этой вечеринке стала играть какая-то группа из центра Стаса Намина, и, как только зазвучали первые аккорды, Iron Maiden – раз – и испарились, просто исчезли. Что называется, ушли по-английски.

В итоге я приехал домой после концерта и встречи лишь часа в два ночи, но, конечно, полный впечатлений и эмоций.

В 1993 году вышла наша песня «Не хочешь – не верь мне» на английском языке в сборнике «Metal from Russia», также выпущенном Moroz Records в содружестве с «Корпорацией тяжелого рока». Это была их идея – на основе общей тенденции, что надо двигаться на Запад, а для этого, соответственно, нужно петь на английском языке. Нам с созданием англоязычного варианта песни для этого сборника помог наш друг Сергей Жуков – переводчик-синхронист, который работал с Шеварднадзе, был переводчиком в представительстве ООН в Нью-Йорке и в Женеве. Он сделал нам переводы нескольких песен, и, честно говоря, я не понимаю, почему для сборника выбор пал на «Не хочешь – не верь мне». У нас имелась минусовка всего альбома «Кровь за кровь», но почему-то мы решили сделать англоязычную версию именно этой песни.

Записана она была так же на SNC. Кипелов пел под жестким контролем Сергея – тот сидел в студии и следил, чтобы Валерий максимально правильно произносил все слова. А я отвечал за музыкальную сторону, чтобы звучало все по нотам и убедительно с точки зрения выразительности. Было сложновато – Сергею нравился дубль с хорошим произношением, и он требовал его оставить, а я говорил, что это, например, не в нотах или спето не очень эмоционально. Но в конце концов мы приходили к консенсусу, выбирали лучшее, и в итоге все получилось.

Лично мне 1993 год запомнился благодаря еще одному событию. Я говорил, что в 92-м у нас угнали машину. И как-то летом 93-го я приехал к себе во Внуково – скорее всего, просто на автобусе, иду с остановки домой и прохожу мимо отделения милиции, которое находилось прямо в центре поселка. И вдруг вижу – прямо около него стоят какие-то немного покоцанные «Жигули», что-то очень мне знакомые… Подхожу ближе и понимаю: это же моя машина! Даже номера на ней те же, их не сняли. Да, углы помяты слегка, разбита одна фара, колеса смотрят в разные стороны, но, тем не менее, это она!

Я сразу же пошел в это отделение милиции, говорю:

– Ребята, там во дворе стоит моя машина!