Византия. Удивительная жизнь средневековой империи

Представляется, что одним из источников появления этого стереотипа, хотя это очень сложно доказать документально, являются осада и разрушение византийской столицы в 1204 г. В какой-то мере империя сама навлекла на себя неприятности. Император Алексей IV и его советники проявили необычайную глупость и самодовольство, позволив полностью оснащенной осадной армии оставаться у ворот города, не выплачивать крестоносцам обещанных сумм и не нападать на них. Конечно, успеху крестоносцев в немалой степени способствовало отличное знание дожем Дандоло особенностей стен Константинополя, обращенных к морю, но именно от византийцев венецианцы и научились дипломатическим уловками и необычному сочетанию силы и торговли. Венеция частично была продуктом империи – и, одновременно, ее конкурентом. После захвата города, когда крестоносцы приступили к дележу империи, Венеция потребовала для себя самую большую часть. Папа Иннокентий III отправил западных клириков, чтобы занять земли, оказавшиеся под властью римской церкви. Римляне вынудили ортодоксальных епископов и монахов удалиться в изгнание.

Христианский Запад оказался перед необходимостью объяснить и оправдать массовые убийства и разрушение самого красивого города христианского мира. Почему силы, призванные сражаться с мусульманами, жгли иконы и оскверняли церкви величайшей христианской столицы? Только потому, что византийцы этого заслуживали! Византийская империя должна была оказаться предательской, обреченной, слабой, отталкивающей и непокорной Риму. Исход Четвертого крестового похода также подтвердил для папы Иннокентия и его преемников, западных правителей и монахов, участвовавших в Крестовых походах, что греки, по сути своей, коварные предатели. Они всегда прибегали к дипломатии, чтобы скрыть слабость, а когда не могли избежать сражения, оказывались трусами. Византийскую систему имперского правительства сочли нестабильной, поскольку она допускала, чтобы мятежник стал императором, а законный правитель был смещен и ослеплен. Подобные заявления оказались проявлением явной слабости зарождающихся европейских монархий, где правители всячески старались укрепить свою власть. Осуждение древней политической системы шло рука об руку с восхищением реликвиями, золотыми и серебряными изделиями, иконами и шелками, которые якобы заслуживали лучшего места, чем Византия. Таким образом, крестоносцы оправдали свое мародерство. Появление негативного стереотипа самого понятия «Византия», словно оно характеризует культуру, не заслуживавшую права на существование, уходит корнями к вероломству 1204 г.

Разрушение было таким, что Византия вполне могла никогда от него не оправиться. Многие государства прекращали существовать, получив такой удар в сердце. А Византия всего за полвека возродилась – в многообразии новых форм в разных центрах. Благодаря внутренней жизнестойкости своей цивилизации империя просуществовала еще два с половиной столетия.

Это и есть одна из самых удивительных вещей, которые я открыла при написании этой книги. Я ожидала, что сам Константинополь будет играть центральную роль, как сказочный особенный город. Для меня оказалось полной неожиданностью то, как часто я буду отмечать напористую изобретательность и новизну более широких аспектов византийской цивилизации – от правительства и религии до военных и интеллектуальных качеств. Византия сумела втайне создать морскую артиллерию и сохранить секрет на века. Она смогла вызвать и пережить яростную дискуссию относительно роли икон, отличительных особенностей своей религиозной веры. Когда латинское христианство и мусульманский Восток утверждали, что Священные книги должны оставаться на священных языках – латинском и арабском, – Византии хватило смелости перевести греческую Библию на письменный язык, созданный ее же учеными, чтобы облегчить и ускорить крещение славян. Ей хватило дисциплины, чтобы чеканить и поддерживать стабильные монеты в течение семи столетий! У нее было достаточно изобретательности, чтобы развить царские формы власти, сохранив римскую администрацию. Снова и снова необычайная комбинация римского, языческого, христианского и греческого наследий давала ей возможность возрождаться из пепла вместо того, чтобы исчезнуть, оставив после себя лишь тени достижений. Византия, которая отрицает общепринятые стереотипы, – это живое изобретательное общество, страстно верившее в себя.

Проверка довода, что величие столицы поддерживалось основательными ресурсами цивилизации, главой которой она являлась, случилась в тот момент, когда Византия была обезглавлена, и глубинным районам империи пришлось отреагировать на захват и разрушение Константинополя. Все, что случилось после 1204 г., когда западные крестоносцы создали Латинскую империю в самом центре Византии и заняли ее дворцы на 57 лет, выявило жизненно важные элементы остального византийского общества. А случилось то, что эти мини-византийские империи возродились к жизни во множестве городов, и этот процесс сопровождался взрывом художественного творчества.