Византия. Удивительная жизнь средневековой империи

Хотя рассказ об ученике Льва представляется мифом, он отражает быстрое интеллектуальное развитие и в Багдаде, и Византии. В IX в. халифы Аббасидов аль-Мамун, аль-Мутасим и аль-Мутаваккиль были приданы «Дому мудрости», и в обсерваториях, построенных арабскими астрономами аль-Мамуна, совершенствовали точность наблюдений Птолемея. В столь стимулирующем окружении аль-Хорезми (790–850) развил новую область математики – алгебру – первое систематическое решение линейных и квадратных уравнений. Он также использовал индийские/арабские цифры, концепцию нуля и точку в десятичной дроби, а также создал ряд трудов по географии, астрономии и астрологии. Такие шаги вперед были облегчены переводами древних научных работ с греческого и сирийского языков на арабский. Из 13 книг теорем Диофанта (александрийский математик III в.) 10 сохранились на арабском языке, шесть на греческом и три утрачены. Предположительно мусульманские ученые начала IX в. перевели известную в то время самую полную версию трудов математика. Культурный обмен между Константинополем и Багдадом шел в обоих направлениях, но научные знания продвинулись в арабском мире быстрее и дальше. В последующие века арабские тексты перевели на греческий язык – наследие греков, изрядно расширенное, вернулось в античный мир, описав полный цикл.

И в мусульманском, и в христианском центре большое значение для развития науки имел патронаж, имперский и частный. В Константинополе часть дворца – Магнавра (от лат. magna aula, «большой зал») – использовалась как класс для обучения императорских детей. До XV в. императоры и патриархи продолжали поддерживать высшее образование в столице. В их библиотеках копировались манускрипты и хранились ортодоксальные тексты, которые могли использоваться учащимися. В большинстве провинциальных городов епископы организовывали школы, чтобы учить мальчиков, которым предстояла служба в городской администрации, в армии или церкви. Отшельники и монахи обеспечивали преподавание, а в монастырях (например, Св. Иоанна Студита), создавались специальные скриптории, где монахи копировали и иллюстрировали манускрипты. Общины на горе Афон располагали богатыми хранилищами светских и христианских текстов. Часто это были дары богатых людей, решивших уйти от мира и захвативших с собой книги. В 1354 г., когда император Иоанн VI Кантакузин отрекся от престола, он ушел в монастырь под именем Иоасаф и там писал мемуары. Регулярное привлечение грамотных людей повышало интеллектуальный уровень общества.

Один из видных интеллектуалов ранней средневековой Византии – Фотий, достижения которого являются символом веков книжной культуры и научных усилий. Хотя он считается исключительной фигурой, его занятиям древней культурой была свойственна чисто византийская комбинация сдержанности и вдохновения. Он записывал свои мысли – по теологическим, философским, литературным и художественным вопросам – на прекрасном греческом языке.

Фотий был выходцем из семьи иконопоклонников, которая подверглась преследованиям во время второй фазы иконоборчества (815–843). Как и ранее его дядя Тарасий, он поднялся по карьерной лестнице, став главой гражданской администрации. Дальше Фотий тоже пошел по стопам дяди – и в 858 г. он уже глава византийской церкви вместо смещенного с этой должности Игнатия. Будучи патриархом, Фотий написал много проповедей, писем и трактат о Святом Духе, который стал фундаментальным для всех более поздних анализов данного вопроса. Его быстрое продвижение от мирского статуса до главы церкви, однако, оказалось проблемой в Византии, где его предшественник Игнатий имел много сторонников. Они обратились к папе Николаю I – иными словами, ссора расширилась и включила западную церковь (см. гл. 12). Пребывание Фотия в должности патриарха (858–867) закончилось восшествием на престол императора Василия I, который восстановил Игнатия. После смерти последнего Фотий вернулся и оставался патриархом в 877–886 гг., после чего был смещен с должности Львом IV Мудрым (886–912). Между тем во время своего первого изгнания Фотий являлся наставником императорских отпрысков, что считалось показателем его высокой репутации как педагога и значения императорского дворца как центра обучения. Пребывая в этом качестве, Фотий вполне мог вдохновить юного Льва, одного из сыновей Василия, который впоследствии стал автором превосходных проповедей, а также активным сторонником правовой реформы, экономической реорганизации и преобразований в области военной тактики. Если так, то Лев оказался неблагодарным учеником: одним из его первых решений после восшествия на престол было смещение Фотия, который умер при неизвестных обстоятельствах.