Византия. Удивительная жизнь средневековой империи

Предназначался порфир для гарантии законности porphyrogenneroi или нет, но Константин V понимал важную роль, которую тот мог сыграть для укрепления династического правления в Византии. Его юная жена Ирина, которую еще ребенком привезли в Константинополь, чтобы упрочить политический союз, не имела детей до рождения Льва. Счастливое событие состоялось, и годом позже Лев был коронован соправителем. В этих двух мерах – сооружения пурпурных палат и коронации перворожденного сына – видно стремление Константина обеспечить продолжение своей династии. И хотя он имел еще много сыновей от третьей жены и обеспечил им всем высокие должности, но все же своим наследником император всегда считал Льва.

Чтобы особо подчеркнуть истинно императорское рождение, характеризовавшееся новым термином «рожденный в пурпуре», Константин желал сделать титул императора наследственным. Римский принцип выборов сенатом, армией и народом его не устраивал. Пурпурный «роддом» был вкладом Константина в новый средневековый метод определения очевидного наследника; он же выводил из игры сенатскую аристократию и генералов. Другие правители, такие как Ираклий, уже заявляли о сохранении власти в руках одной семьи, а те, у кого не было сыновей, могли усыновить ребенка. В переходе от Античности к Средневековью этот момент является критическим. Специальные родовые палаты в дворцовом комплексе помогли Константину V найти решение для тех, кто противился правлению его семьи. Он намеревался дать начало новой традиции: отныне и впредь только porphyrogennetos будут считаться законными правителями Византии.

Конечно, такое развитие событий не остановило соперников и узурпаторов, пытавшихся захватить власть. Порфир использовался и для других целей. К примеру, императрица Ирина приказала ослепить своего сына Константина VI, причем в том же помещении – Порфире, где она когда-то дала ему жизнь. Позже императрица использовала его во время раздач подарков аристократками на празднике Брумалия. В сложной ситуации, возникшей в начале X в., мы видим, как правящий император использовал его – вполне сознательно – для продвижения своих династических намерений.

Император Лев VI, прозванный Философом и Мудрым (886–912), который был женат трижды, лишился всех своих жен. Первая – Феофано – была скорее затворницей, чем действующей императрицей. После ее смерти император приказал изобразить сцены из ее жизни на фресках в Большом дворце, а затем женился на своей любовнице Зое Заутце, которая умерла, так и не дав императору законного наследника. Чтобы жениться в третий раз, императору пришлось понести суровое наказание, поскольку у церкви были строгие взгляды на христианский брак: если супруга умирает, вторая женитьба разрешается, но не поощряется, а третья считается неприемлемой. Лев, однако, сделал третьей императрицей Евдокию Ваяну. В 901 г. та умерла при родах вместе с ребенком, это поставило императора в крайне затруднительное положение – ему был отчаянно нужен наследник. Но патриарх Николай I Мистик напомнил ему о церковном правиле: вступление в четвертый брак – грязный акт, достойный только низших животных.

Поэтому император жил со своей любовницей, Зоей Карбонопсиной («Черноглазой»), до того, как ей пришло время рожать. Тогда Лев поместил ее в Порфиру. Там в мае 905 г. родился его долгожданный сын. Хотя традиция требовала, чтобы ребенка назвали Василием в честь деда по отцовской линии (Василия I), Лев решил назвать porphyrogennetos Константином, в честь всех предыдущих правителей, носивших это имя, вплоть до Константина Великого, основателя христианской империи и ее столицы. Но поскольку патриарх Николай оставался непреклонным и не пожелал принять Зою Карбонопсину, ребенка крестили лишь после того, как Лев согласился оставить любовницу и отослать ее в монастырь. Таким образом Константин был признан законным сыном Льва. Тогда император поселил Зою во дворце и подкупил священника, чтобы он их поженил. Патриарх Николай пришел в ярость и отлучил Льва от церкви почти на целый год.