Византия. Удивительная жизнь средневековой империи

В конце концов удалось прийти к компромиссу, и Николай заявил, что больше не будет разрешено ни одного четвертого брака. Константин был признан императорским наследником и стал одним из самых известных из детей, «рожденных в пурпуре». Его прозвали Порфирогенет, или Багрянородный, но и это не обеспечило мирного перехода власти в его руки после смерти Льва в 912 г. После короткого правления его брата Александра восьмилетний Константин остался единоличным правителем. В 913 г. в регентский совет вошли его мать и патриарх Николай, остававшийся – что неудивительно – недовольным. Через шесть лет под предлогом защиты наследства Константина императорскую власть узурпировал флотоводец Роман Лакапин, который правил в 920–944 гг., позаботившись о высоких должностях для собственных сыновей. Хотя номинально Константин считался императором с 913 г., избавиться от Лакапинов ему удалось только в 945 г. Пурпурная аура поддерживала его в течение двадцати шести лет. Потом он правил империей до 959 г., стал ученым, художником, покровителем золотых дел мастеров, иллюстраторов манускриптов и ремесленников, способствовал возрождению искусства, зачастую обращаясь к античной мифологии.

К этому времени термин porphyrogennetos был признан на Западе как указание предназначения, что создавало трудности при заключении браков, поскольку найти императорскую невесту было совсем не просто. Как мы видели, Константин VII Багрянородный настоял, чтобы византийские принцессы ценились так же высоко, как императорские регалии и «греческий огонь». Ведя отчаянную борьбу за утверждение своего права на императорский трон, Константин составил для себя весьма возвышенные понятия о том, что это значит – быть «рожденным в пурпуре». Он осудил Льва III за выбор хазарской принцессы для своего сына (это навлекло позор на империю), а Романа I – за разрешение, данное им внучке – Марии Лакапин – выйти замуж за Петра Булгарского. В связи с этим «неприличным» браком Константин охарактеризовал Романа следующим образом: «Роман… был простым и неграмотным человеком, не принадлежал к тем, кто с детства воспитан в царских дворцах, он был не из царского и знатного рода, а поэтому он многое вершил деспотично и крайне самовластно… Так как вопреки канону и церковной традиции, вопреки повелению и заповеди великого и святого императора Константина он совершил это [брак], поэтому еще при жизни вышеназванный господин Роман был крайне ненавидим, порицаем и поносим и советом синклита, и всем народом, и самою церковью…»[40]

Несмотря на такую «бездну презрения» к Роману I, старший сын Константина был назван Романом, а женился он на западной принцессе Берте. В адресованной сыну книге Константин всячески старался подчеркнуть высокое происхождение Берты: «Ее отцом был король Гуго, а дед славного короля Гуго происходит из рода Карла Великого, о котором много песен и рассказов, повествующих о его воинских подвигах. Сей Карл был единоличным правителем всех королевств, а царствовал сам в великом королевстве франков. …Берта, прибывшая в Константинополь и обручившаяся с „рожденным в пурпуре“ Романом, сыном Константина, христолюбивого деспота, была дочерью сего славного короля Гуго. Она звалась Бертой по имени своей бабки, старшей Берты, что царствовала после смерти Адельберта, своего мужа, и переименована была в Евдокию, по имени и бабки, и сестры Константина, христолюбивого деспота».[41]

Однако Евдокия умерла довольно скоро, и Роман II (959–963) выбрал жену, которая, если верить слухам, являлась дочерью хозяина постоялого двора.

Несмотря на титул, жизнь многих porphyrogennetoi вовсе не была легкой, как и у Константина VII. Его внук, Василий II, тоже унаследовал трон, будучи еще ребенком, – в 963 г., а власть получил в 976 г. Во время первых десятилетий своего правления ему противостояли семьи Фока и Склир, а Василий Лакапин, parakoimomenos – главный евнух и китонит – манипулировал им как хотел. В 987 г., когда Василий пытался подавить мятеж, он принял военную помощь киевского князя Владимира, но за это пришлось заплатить высокую цену. Молодой император обещал, что его сестра Анна выйдет замуж за Владимира. За это Владимир обещал принять крещение и сделать христианами своих подданных. Последовательность событий не вполне ясна, но результат очевиден: Анна вышла замуж за князя Владимира и переехала в Киев, где стала насаждать византийские привычки. Многочисленные византийские клирики, сопровождавшие ее в поездке из Константинополя, также стали пропагандировать ортодоксальные практики, поощряли монашество и продвигали византийскую культуру. Несмотря на предостережения Константина VII против браков porphyrogennetoi принцесс с иностранцами, этот инструмент активно использовался в дипломатии, также византийские принцы женились и на западных невестах.