Владетельные князья Владимирских и Московских уделов и великие и удельные владетельные князья Суздальско-Нижегородские, Тверские и Рязанские. Великие

Андрей Ярославич владел Суздалем сначала как удельный князь до 1248 г., а потом до 1252 г. и как великий князь. В 1252 г. Андрей вынужден был бежать в Швецию от приведенных его братом Александром татар, и тот занял великокняжеский стол. Когда в 1256 г. Андрей возвратился на Суздальскую землю, Александр Невский хотел дать ему Суздаль, но боялся сделать это без воли разгневанного на Андрея хана. Впрочем, в том же году Александр сумел примирить хана с братом, и тогда же, конечно, Андрей Ярославич вступил во владение и Суздалем. В 1259 г. из Новгорода Великого, где он был вместе с братом Александром Невским и татарами, исчислявшими Новгородскую землю, Андрей возвратился в Суздаль. Он владел этим городом, как и его пригородами, до своей кончины, т. е. до 1264 г.

По смерти Андрея Ярославича мы видим на одном из пригородов Суздаля, Городце, его племянника Андрея Александровича. Надо полагать, сын Невского получил Городец вскоре после смерти Андрея Ярославича и сидел там до своей кончины, т. е. до 1304 г., по крайней мере, знаем, что он умер в Городце. Тогда же, вероятно, ему дан был и Нижний Новгород. Во всяком случае, мы видим, что в Нижнем Новгороде в год смерти Андрея Александровича народ избивает по решению веча его бояр. Каким образом попали бы в Нижний Новгород бояре князя Городецкого, если бы тот не владел им? А начал он им владеть, естественнее предположить, с того же времени, когда и Городцом. Сам Андрей жил в Городце, где и скончался и погребен, а в Нижнем, очевидно, распоряжались его бояре, и распоряжались, должно быть, очень круто, почему народ, терпевший прежде обиды и притеснения бояр из страха к своему князю, по смерти последнего разнуздался и дал волю накипевшей на сердце ярости — отомстить своим притеснителям. Заметим, кстати, что этот эпизод из нижегородской истории косвенным образом указывает и на то, что после Андрея Александровича детей не осталось: в противном случае народ видел бы в них мстителей за бояр и не решился бы, вероятно, на самочинную расправу с приближенными своего князя. Из летописей мы знаем, что Михаил Андреевич, возвращаясь из Орды в 1305 г., следовательно, уже много спустя по кончине Андрея Александровича, остановился в Нижнем Новгороде и казнил вечников, убивших бояр Андрея Александровича. Но значит ли это, что Михаил наказал вечников за бояр отца, Андрея Александровича, а не двоюродного брата, Андрея Александровича? Нет, Михаил мог наказать вечников уже только потому, что они проявили свою волю посредством отжившего уже органа власти — веча, которое, если и собиралось кое-где и кое-когда в Северо-Восточной Руси, все-таки имело совершенно случайный характер. Сама поездка Михаила в Орду, как увидим, объясняется его стремлением выхлопотать в Орде возвращение Суздалю его пригородов, которые становились выморочными по смерти бездетного князя. Переход Андреевых бояр из Городца в Тверь мотивируется нашими историками тем, что бояре искали лучшего положения, чем то, в каком они должны были оказаться по смерти своего князя, занимавшего великокняжеский стол, при его детях, князьях удельных: они хорошо понимали, что по смерти Андрея Александровича великокняжеский стол будет занят тверским князем. Однако справедливо ли такое объяснение? Нам кажется, что, напротив, если бы после Андрея Александровича остались дети, его бояре предпочли бы остаться при них, так как перспектива служения новому князю, не связанному с ними никакими интересами предыдущей их жизни, не могла им улыбаться: известно, как недружелюбно смотрели на таких перебежчиков бояре, которые считались при своем князе родовыми и старались оттеснить от него втиравшихся в их среду новых пришельцев. Итак, суздальские пригороды по смерти Андрея Ярославича были заняты Андреем Александровичем (см. выше), а на долю детей первого остался Суздаль, где и сел Юрий Андреевич, проживавший, впрочем, большей частью в Великом Новгороде.

Юрий Андреевич1264 — ум. в 1279 г

Юрий Андреевич, о времени рождения которого до нас не дошло известий, выступает на историческую сцену в 1267 г.