Владимир Мономах. Между историей и легендой

По возвращении Мономаха из похода новым местом его княжения становится Туров – здесь он остается до тех пор, пока внезапная кончина киевского князя в результате неудачной операции («резанья желве») 27 декабря 1076 г. не приводит к новому перераспределению «стольных городов». 1 января 1077 г. Святослава, которого писец Иоанн, составитель одной из сохранившихся древнерусских книг – так называемого Изборника 1073 г., – называл «великим в князьях», сменил менее энергичный Всеволод.

Для Мономаха наступает пора активной деятельности. В «Поучении» говорится: «И Святослав умер, а я потом пошел к Смоленску, а из Смоленска той же зимой – в Новгород, весной Глебу в помощь, а летом с отцом под Полоцк…»[99] Эта информация позволяет говорить о начале нового витка противостояния, обусловленного экспансией Всеслава, для отпора которому потребовалось присутствие Мономаха сначала в Смоленске, а затем в Новгороде, где Глеб Святославич уже не мог в одиночку противостоять противнику.

Тем временем ситуация стремительно ухудшалась, благодаря событиям, о которых Владимир Мономах в «Поучении» не упомянул. 4 мая 1077 г. власть в Чернигове захватил племянник Всеволода, молодой князь Борис Вячеславич, который после смерти отца был обделен волостью и жил в Чернигове (за такими представителями княжеского рода в исторической литературе закрепилось название «князей-изгоев»). Княжение Бориса продолжалось всего 8 дней, после чего он бежал в Тмутаракань, которая подчинялась Роману – одному из сыновей Святослава Ярославича.

Эта политическая интермедия имела далекоидущие последствия. Она продемонстрировала шаткость позиций Всеволода Ярославича, которая стала еще более очевидной после того, как на Русь летом 1077 г. в сопровождении польских войск вернулся Изяслав, которому Болеслав II, только что принявший королевский титул, решил оказать поддержку после смерти Святослава.

«Повесть временных лет» сообщает об этих событиях лаконично: Всеволод выступил против брата на Волынь, где они «сотворили мир», вследствие чего Изяслав «сел в Киеве, месяца июля в 15-й день». Ряд исследователей, начиная с В. И. Сергеевича, предполагали, что отношения между Изяславом и Всеволодом были урегулированы на основании договора[100], что представляется весьма вероятным, учитывая тот факт, что оба князя находились в шаге от открытия военных действий. Конечно, это был не первый случай междукняжеского соглашения на Руси, однако от предыдущего прецедента – Городецкого соглашения 1026 г. между Ярославом и его братом Мстиславом – он отличался тем, что был достигнут бескровным путем. По сути дела, это был уникальный политический компромисс, когда младший брат без сопротивления уступил место старшему, что привело к оформлению такого принципа, как приоритет «брата старейшего».

В историографии этот принцип связывается с последней волей Ярослава, с чем нельзя согласиться хотя бы потому, что воплощение в политической практике он получил почти через четверть века после его кончины, тем более после того, как эта последняя воля была нарушена и Святославом, и Всеволодом. Поэтому вероятнее другое: представление о приоритете «брата старейшего» начало формироваться в Киево-Печерском монастыре после того, как в 1073 г. Изяслав был изгнан братьями. Из «Жития» Феодосия известно, что настоятель монастыря публично осуждал изгнание Изяслава и долго отказывался от контактов с его преемником Святославом, настаивая на том, чтобы он вернул киевский стол старшему брату. Известно, что Всеволод Ярославич также посещал в этот период Печерский монастырь, и весьма вероятно, в конце концов, монахи сумели повлиять на него в духе идей Феодосия, тем самым подготовив почву для мирного урегулирования отношений между братьями. Тем более у старшего и младшего Ярославича в этот момент имелись общие стратегические интересы – борьба с Всеславом Полоцким, о чем свидетельствует утверждение самого Мономаха о том, что он ходил на Полоцк летом 1077 г. с отцом и зимой 1077/78 г. с двоюродным братом Святополком Изяславичем, вместе с которым они «выжгли Полоцк». Все это способствовало тому, что Всеволод Ярославич добровольно сменил киевский стол на черниговский.

После «Волынского компромисса» он сохранил в подчинении левобережье Днепра, составлявшее единый территориальный комплекс (Северскую землю), раздробленный в 1054 г. по «ряду» Ярослава. За Мономахом старшие Ярославичи, по-видимому, оставили Смоленск, где он находился весной 1078 г. после возвращения из похода на Полоцк. В Киевской земле фактически установилось двоевластие. Изяслав Ярославич посадил на княжение в Вышгороде своего сына Ярополка, но для упрочения своего положения и поддержания стратегического баланса сил киевскому князю было необходимо вернуть под контроль те городские центры, где на княжении находились Святославичи.