Владимир Мономах. Между историей и легендой

Что касается первого тезиса С. М. Соловьева, то, как заметил еще А. Е. Пресняков, «превращение семейной истории Ярослава в основной мотив является, вероятно, позднейшей комбинацией книжника»[289]. Несмотря на то что эта комбинация, которая впервые появляется на страницах «Московского летописного свода 1479 г.», сообщающего, что «Ярослав Святополчич отослал от себя жену свою, дочь Мстислава, внучку Владимира»[290], а позднее в Воскресенской и Никоновской летописях, быть может, и не лишена оснований[291], более приемлемым представляется второй тезис, учитывая то, что в «Повести временных лет» среди пространных дополнений к тексту «Начального свода», призванных представить Мономаха главным защитником Василька Ростиславича, появилось известное нам свидетельство о намерении Святополка Изяславича оккупировать Теребовль, которое могло входить и в политические планы его сына, тем более что в летописной статье 1117 г. говорится о выступлении против Ярослава, не только Василька, но и Володаря.

По всей видимости, над головой волынского князя, державшегося обособленно от Владимира Мономаха и, по примеру двух своих предшественников, ориентированного на сотрудничество с западными соседями, тучи сгущались постепенно. Больше всего оснований признать в качестве непосредственной причины конфликта перевод Мономахом Мстислава Владимировича с севера на юг. Вокняжение старшего Мономашича в Белгороде превращало его в соправителя Киевской земли, как и княжившего в 1077–1078 гг. в Вышгороде Ярополка Изяславича. В отличие от Изяслава Ярославича Мономах, после этого еще возглавлявший походы к Владимиру и к Минску, несмотря на свой преклонный возраст, как заметил М. С. Грушевский, нуждался не столько в помощнике, сколько в преемнике, вероятно намереваясь применить к приобретенному им Киеву «отчинный» принцип наследования[292].

Стоит обратить внимание и на то, что в рассказе о Любечском съезде, испытавшем редакторское вмешательство, в результате которого появились текстологические недоразумения, фраза о том, что Киев – «отчина» Святополка Изяславича, все же была сохранена. Это может служить косвенным указанием на то, что до 1116/17 г. существовала перспектива реализации «отчинных» прав Ярослава Святополчича на киевский стол в соответствии с «Любечской доктриной», но уже в первой половине 1117 г. ситуация кардинально изменилась из-за десигнации Мстислава. Ярослав стал проявлять враждебность, что спровоцировало коалиционное вторжение 1117 г., о котором сам Мономах в «Поучении» пишет: «Ходили мы к Владимиру, на Ярославца, не вытерпев злобы его»[293]. К сожалению, он не уточняет, в чем именно заключалась «злоба» Ярослава, так что трудно понять, насколько справедлива реконструкция событий, созданная Яном Длугошем, но после изложения всех аргументов становится очевидным, что причин для столкновения было достаточно. По-видимому, положение осложнялось еще и тем, что вместе с Киевом Мономах рассчитывал оставить за своей семьей и другую «отчину» Ярослава – Туровское княжество, расположенное на землях дреговичей. Несмотря на то что прямых доказательств о принадлежности Турова после смерти Святополка нет, из косвенных свидетельств «Повести временных лет» можно сделать вывод о том, что Туров не был присоединен в 1113 г. к землям Яро слава, а остался за киевским князем. На вероятность подобного предположения указывает тот факт, что, когда в 1116 г. Глеб Всеславич напал с севера на земли дреговичей, в экспедиции против минского князя Ярослав участия не принимал, из чего можно сделать вывод о том, что он не был заинтересован в обороне этих территорий, являвшихся сферой влияния Мономаха и черниговских князей.

Разрыв с Ярославом повлек за собой ухудшение отношений с Польшей, на которую в 1120 г. вместе с половцами напал новый владимиро-волынский князь Андрей. На следующий год Ярослав вместе с поляками, видимо, в качестве ответной меры организовал поход к городу Червену, но ничего не добился, так как посадник Мономаха Фома Ратиборич удержал город[294]. Тогда, воспользовавшись родственными связями с венгерскими Арпадами и польскими Пястами, Ярослав организовал международную коалицию, в которой приняли участие и прежние союзники Мономаха Ростиславичи, которых заставило сменить политическую ориентацию то обстоятельство, что Володарь Ростиславич был захвачен в плен поляками.