Владимир Мономах. Между историей и легендой

На сей раз центром событий стал Новгород, где возник заговор против Всеволода Мстиславича, среди обвинений, предъявленных которому было то, что он хотел сесть на княжение в Переяславле. Как рассказывается в Новгородской I летописи, «…Новгородцы призвали псковичей и ладожан и задумали изгнать князя своего Всеволода и посадили на епископском дворе с женой, с детьми и с тещей в 28-й день месяца мая; и стерегла их стража день и ночь, по 30 мужей на день. И сидел он 2 месяца, и был отпущен из города 15 июля, а Владимира, сына его, приняли». Впрочем, пребывание сына Всеволода на новгородском столе продолжалось всего несколько дней.

С этого момента отсчитывается начало Новгородской республики, в которой князь из администратора, подконтрольного Киеву, превратился в администратора, подконтрольного вечу, решавшему по своему усмотрению вопрос о замещении новгородского стола, что зависело как от взаимоотношений князя с городским населением, так и от изменения политической конъюнктуры. Хотя прецедент изгнания правителя из Новгорода был создан еще в 1078 г., когда княжения здесь лишился Глеб Святославич, а в 1132 г. новгородцы в первый раз пытались выгнать самого Всеволода Мстиславича, именно после 1136 г. такой способ избавления от «неугодных» князей стал регулярной политической практикой.

В краткосрочной перспективе изгнание Всеволода Мстиславича ознаменовало выход Новгорода из сферы влияния Мономашичей и усиление Ольговичей, один из которых, Святослав, младший брат черниговского князя, прибыл на княжение в Новгород 19 июля 1136 г. Однако он столкнулся с сильной оппозицией, державшей сторону его предшественника. На жизнь Святослава было даже совершено покушение – «стреляли в князя милостники (слуги. – Д. Б.) Всеволода, но жив остался», – писал летописец. В марте 1137 г. к Всеволоду бежал новгородский посадник Константин Микулинич и «иных добрых мужей несколько». Затем Всеволод пришел в Псков, так как «был позван тайно новгородскими мужами», в то время как псковичи – по выражению летописца, «приятели его» – дали знать князю, что его вновь хотят видеть на новгородском столе.

Его появление привело к обострению ситуации. «…Когда стало слышно, что Всеволод в Пскове с братом Святополком, был великий мятеж в Новгороде: не захотели люди Всеволода, а другие [люди] побежали к Всеволоду в Псков, и взяли на разграбление дома их». Между тем Святослав Ольгович «собрал всю землю Новгородскую, и брата своего Глеба, жителей Курска и половцев, и они пошли на Псков прогонять Всеволода», но «не покорились псковичи им, не выгнали от себя князя»[362]. Вскоре Всеволод Мстиславич скончался и его место занял младший брат Святополк. В апреле 1138 г. Святослав Ольгович был изгнан из Новгорода и по пути на юг попал в заключение в Смоленске, принадлежавшем Ростиславу Мстиславичу. Его преемником в Новгороде стал старший сын ростово-суздальского князя Ростислав Юрьевич, которому удалось заключить мир с псковичами.

Эхо этого конфликта отозвалось в Русской земле, где возобновилась война Ярополка с Всеволодом Ольговичем. На сей раз киевский князь получил помощь как от братьев, так и от племянников: подкрепления прибыли из Суздаля, Ростова, Смоленска, Турова, Полоцка и даже от венгерского короля Белы II Слепого (1131–1141). Всеволод собрался бежать к половцам, но под давлением черниговцев был вынужден заключить с Ярополком мир. Следствием этого соглашения, по-видимому, стало освобождение Святослава Ольговича, содержавшегося в Борисоглебском монастыре на Смядыни.

Мирный договор 1138 г. стал последней политической акцией Ярополка Владимировича, скончавшегося в Киеве 17 февраля 1139 г. Его попытки проведения в жизнь «ряда Мономаха», неудачное лавирование между младшими братьями и племянниками привело к разобщению некогда единого клана, следствием чего стало сокращение сферы влияния Мономашичей в результате выхода из нее Полоцка, Курска и Новгорода, а также появление мощного политического конкурента на юге в лице Всеволода Ольговича, который не замедлил воспользоваться своим преимуществом.

После смерти Ярополка «вошел Вячеслав, брат его, в Киев, и люди с митрополитом встретили его и посадили на столе его прадеда Ярослава месяца февраля в 24-й день», – сообщается в Лаврентьевской летописи. Но Всеволод Ольгович, «узнав, что Ярополк умер, а Вячеслав сидит в Киеве, собрав немного дружины, с братом своим Святославом и с [двоюродным братом] Владимиром Давыдовичем пришел в Вышгород и, встав тут, вошел в город». Из Вышгорода черниговский князь отправился к Киеву и, придя, «встал у города в Копыревом конце и начал сжигать дворы, которые были перед городом, в Копыревом конце, месяца марта в 4-й день», – говорится в Ипатьевской летописи.