Владимир Святой. Создатель русской цивилизации

Расправившись со своим некогда святилищем, Владимир разослал по всему Киеву глашатаев с княжеским приказом: «Если кто не обрящется на реке, богатый, убогий, нищий или работник – противником мне будет». Все поняли, что князь задумал общее крещение. Реакция киевлян поразительна для современного сознания. Наутро народ, еще вчера оплакивавший Перуна, собрался «с радостью». В толпе рассуждали: «Если бы не было это добром, то не приняли ли бы этого князь и бояре».

Можно видеть здесь сгущение красок летописцем-христианином, но фактом остается то, что киевляне пришли без всякого явного протеста. Можно с иронией говорить о «добровольно-принудительном крещении» – и это будет понятно современному российскому сознанию. Но сама по себе такая понятность – не свидетельствует ли против столь простого толкования ситуации? Все-таки сознание за века склонно меняться.

Да, распрощавшийся с Перуном Киев пришел креститься с избыточной, где-то показной готовностью. Да, многие, если не большинство, наверняка крестились без понимания христианства, а кое-кто и лицемерно. Но при этом приведенное летописцем суждение действительно владело умами тысяч людей. Для язычника-славянина, повторим еще раз, князь являлся высшим, почти исключительным религиозным авторитетом. Он происходил из рода богов и в некотором смысле «знал» их лично. Если князь, да еще не один, а со всей киевской знатью, избрал из богов Христа – то может ли он ошибаться? И разве исключительная, надмирная сила «греческого» Бога не явлена только что – небывалым и во времена Ольги посрамлением всесильного воителя Перуна? Сознание среднего киевлянина волновал, скорее всего, один вопрос – не слишком ли долго город держался за слабых божков, не прогневал ли этим столь могучего Бога?

Крещение Киева было воистину добровольным. Грозный княжеский указ, опиравшийся на верность дружины и рати, подстегнул, конечно, самых недовольных. Но масса горожан вполне искренне желала распрощаться с поруганным и не умеющим за себя постоять прошлым и воссоединиться с князем в новой вере. Вступив в Киев, Владимир с самого начала поставил на быстроту действий – и не ошибся. Люди пришли к речным берегам, еще живо впечатленные низвержением прежних кумиров. И все же – все же отсутствие всякой открытой борьбы поражало умы ближайших потомков, заставляя их, и справедливо, думать о подлинном чуде.

Крещение происходило, по летописи, в самом Днепре, по Житию же – в водах Почайны. Расхождение, скорее всего, кажущееся, и киевляне крестились у впадения речки в Днепр. Собравшийся утром народ уже ожидал на берегу Владимир, а с ним священники – и херсонские, и приехавшие в Киев с Анной.

«Бесчисленное» множество киевлян вошло в реку. Младшие возрастом остались поближе к берегу. Взрослые вошли на середину потока – кто по грудь, кто даже по шею. Иные держали на руках младенцев. Священники стояли на берегу, читая молитвы. Окрещенные еще какое-то время не расходились, «бродя» по реке среди входящих им на смену.

«И была видна радость на небе и на земле, – говорит Начальный летописец, – ради стольких спасаемых душ. А диавол, стеная, говорил: “Увы мне, и отсюда прогоняем я. Здесь я мнил себе жилище, где ни учения апостольского нет, ни Бога не ведают, и веселился о службе их, когда мне служили. И вот побеждаем уже невеждами, а не апостолами и не мучениками! Не стану уже царствовать в странах сих!”»

Крещение Киева наконец завершилось. Люди разошлись по домам. Владимир поднял глаза к небу и воскликнул: «Боже, сотворивший небо и землю, призри на новых этих людей, и дай им, Господи, увидеть Тебя, истинного Бога, как увидели страны христианские! Утверди веру в них правую и неразвращенную, и мне помоги, Господи, на супротивного врага, да, надеясь на Тебя и на Твою державу, поборю козни его!»

На месте разрушенных языческих капищ князь велел воздвигать храмы. На холме, где прежде приносил жертвы Перуну и его сородичам, Владимир приказал поставить церковь во имя своего святого покровителя – Василия Кесарийского. Вскоре к югу от Киева, на Стугне, он велел срубить град, названный также в честь святого Василия – Василев.

Но еще до того, как завершилось строительство церкви Святого Василия, Владимир выстроил в Киеве церковь в честь святого воина Георгия. Во имя Георгия назван был в крещении Ярослав Владимирович. Строя храм, князь думал о старшем из живших с ним сыновей Рогнеды, увечном от рождения. Надеялся он, строя церковь, на целительное чудо? Или уже благодарил за чудо свершившееся? Этого не узнать, – но, как увидим, чудо произошло. Церковь освятили 26 ноября 989 года.

На месте крещения киевлян у Почайны князь построил еще один храм – в честь апостола Петра. Тоже едва ли случайный выбор, и дело не только в почтении к «князю апостолов». Петр был святым покровителем другого сына Владимира, по воспитанию, – Святополка Ярополчича. Князь уповал на разрешение и искупление и в этой скорби.