Владимир Святой. Создатель русской цивилизации

Но вместе с тем нельзя полностью исключить и того, что верно устойчивое предание, связывающее митрополита Михаила с князем Владимиром. В таком случае следует полагать, что святитель был прислан на Русь уже вскоре после гибели Феофилакта, участвовал непосредственно в крещении Киева и действительно, как и повествуют позднейшие русские летописи, скончался вскоре затем – оставив митрополию вновь прибывшему из Константинополя Леону. В любом случае, именно с Леоном связывают летописи окончательное утверждение церковной иерархии на Руси.

Вместе с митрополитом на Русь прибыл и как минимум один посвященный вместе с ним в Византии епископ. Два иерарха было необходимо, чтобы «поставить» других епископов. Кое-кто из будущих глав епархий приехал вместе с митрополитом. Из числа херсонских священников Владимира возведен в епископский сан был по крайней мере один – Иоаким. В числе первых епископов-греков нам из сравнительно достоверных преданий известны еще имена Феодора и Фомы. Сведения об остальных, как увидим далее, несколько ненадежны.

Итак, Владимир приступал, вслед за крещением Киева, к крещению остальной Руси – и к созданию церковной иерархии. Но предстояло решить еще одну, и весьма болезненную, проблему в собственном доме. Настало время проститься с прежними женами. Вопрос о том, чтобы поразить в правах княжеских сыновей, больше не стоял. Владимир сам диктовал условия – и не мог диктовать их только твердому церковному закону, запрещавшему многоженство. Старшие сыновья оставались старшими наследниками – но матери их уже не могли оставаться княгинями.

Владимир нашел единственный достойный выход. Достойный и для христианина, и для главы большого славянского рода. Хотя, может быть, современный человек затруднится одобрить его в этом случае. Князь предложил женам вступить в брак со знатнейшими боярами по собственному выбору и обязался сам устроить браки – в том числе, конечно, внести приданое. Таким путем он обеспечивал своим супругам надежное будущее. Мальфрид и «болгарыня», очевидно, последовали настоятельному совету князя. «Грекиня» Наталия – нет. Получив наконец после долгого полона свободу, она покинула принесшую ей немало горя Русь и, покинув заодно десятилетнего сына, вернулась на родину. Там она вновь стала монахиней.

Монашеский путь, однако, предпочла не она одна. Теперь он открывался и перед русскими, алкавшими доли выше и труднее мирской. Предание, изложенное в Тверской летописи XV века, но восходящее к древней церковной легенде, рассказывает, что Владимир послал к Рогнеде со словами: «Я ведь отныне крещен, и принял веру и закон христианский. Подобает мне одну жену иметь, ту, которую взял в христианстве. Потому избери себе из вельмож моих, кого хочешь, и сочетаю тебя с ним». Юный Ярослав в это время находился в Предславине у матери, сидел рядом с ней и слушал речи отцовских посланцев.

Но бывшая полоцкая княжна вновь явила гордость. Правда, теперь совсем иного рода. Она приказала передать в ответ Владимиру: «Или ты один хочешь царствие земное и небесное воспринять, а мне с этим кратковременным и будущего дать не хочешь? Ведь ты же отступил от идольской прелести в усыновление Божье, – я же, побыв царицей, не хочу быть рабыней ни земного царя, ни князя, но хочу заневеститься Христу, и восприму ангельский образ».

Посланные удалились. Тогда Ярослав, одиннадцатилетний отрок, как повествует приукрашенная, конечно, легенда, вздохнул и со слезами воскликнул: «О мать моя, воистину ты царица царицам и госпожа госпожам, ибо захотела заменить славу нынешнего века будущей славой, и не захотела с высоты сходить вниз, – оттого блаженна ты в женах!» С этими словами он внезапно встал на ноги. От врожденного увечья осталась лишь легкая хромота, так что Ярослав продолжал слыть при дворе «хромцом». Как здесь не вспомнить о поставленном в Киеве в год крещения храме Святого мученика Георгия, небесного покровителя Ярослава! Что касается Рогнеды, то она действительно приняла монашеский постриг. В монашестве бывшая княгиня носила имя Анастасия.