Владимир Высоцкий… и его «кино»

М. Ц. На роль Ибрагима, кроме Высоцкого, другие актёры пробовались?

В. Ш. Пробовалось много актёров, я всех уже не помню. Очень хорошая проба была у Кайдановского. Я помню, что с Сашей Миттой говорил и сказал ему: «Какой прелестный актёр!» Я считаю, это лучшая проба была.

М. Ц. А. Митта рассказывал, что эту роль хотел сыграть Гарри Белафонте. Вы ничего об этом не знаете?

В. Ш. Абсолютно ничего.

М. Ц. Высоцкий на своих выступлениях неоднократно говорил, что первоначальное название было «Арап Петра Великого», но позднее название изменили на то, под каким фильм и вышел в прокат. Высоцкий очень болезненно воспринял изменение названия. А почему его поменяли?

В. Ш. Дунский, Фрид и Саша Митта всё время вокруг названия танцевали, но по какой причине поменяли название, я не могу вам сказать.

М. Ц. Как Высоцкий работал на съёмочной площадке? Активно предлагал что-то своё или просто выполнял указания режиссёра?

В. Ш. У них с Сашей был контакт. Я не помню каких-то споров, какого-то антагонизма в понимании роли. Тут понимаете, в чём дело… Вот Олег Павлович Табаков всегда входил в кадр абсолютно подготовленным, потому что у него всегда было безумно мало времени. Он давал нам 15–20 минут. «Валера, ты готов?» – «Готов», – отвечаю. Он – уже Митте: «Так, Саша. Значит, первый вариант такой… Второй вариант такой… Третий такой… Выбрал? Так! Мотор!» Всё снято – и он убегает, переодеваясь на ходу. Вот этот артист приезжал готовый и всё время предлагал абсолютно конкретные вещи. А Володе снимался долго, у него же не эпизод, а главная роль, поэтому всё это он переживал медленно, объёмно. Они с Сашей нормально общались, но чтоб от Володи исходили постоянные предложения, я не помню.

М. Ц. Каким вам запомнился Высоцкий в тот период?

В. Ш. Он был очень общительным человеком, достаточно откровенным. Мы общались много и долго, картина – это же целая жизнь. Однажды в разговоре он стал анализировать своё творчество и сказал так: «Ты знаешь, как артист я, в общем, посредственный. Не моя это профессия по натуре. Я вот прекрасный Гамлет и не потому, что я замечательный артист, а потому, что я – Гамлет. Артистов много и сильнее меня, и профессиональнее, но Гамлета мне и играть-то нечего, это я и есть. Многие роли у меня идут за счёт того, что это попадание в моё нутро». Вот такая самооценка. А ведь у него столько спектаклей было, столько ролей в кино. Но вот так аналитически он к себе относился. Это далеко не каждый о себе так может сказать. Нечасто у больших артистов такие откровения о себе вываливаются. [4]