Владимир Высоцкий… и его «кино»

«Этот материал очень хорошо лёг на изобразительный ряд, и фильм повезли в Москву. А Высоцкий как раз совсем уж впал в немилость. Нашей группе приказали убрать всю его музыку и дали месяц на то, чтобы сделать новый вариант, без Высоцкого». [7]

Такое развитие событий выглядит, конечно, гораздо более логичным. К тому же это подтверждает и сам режиссёр:

«Мы картину сняли, вошли туда все шесть баллад. В Риге фильм приняли, хотя на меня как-то косо поглядывали. Приезжаем в Москву, показываем фильм ещё до сдачи в Доме кино (сдача фильма проходила 9 декабря 1975 года. – М. Ц.). Володя там был, Марина Влади, из посольства французского пришли люди. Смотрели, сказали, как всё хорошо и замечательно, а мне Володя на ушко говорит: “Завтра картину не примут”. – “Да ты что?! Почему?!” – “Не примут”.

Что-то там произошло… Короче, начинается просмотр, сидят все чины киношные во главе с зампредом Павлёнком. И только начался фильм, пошла первая баллада, уже шепотки пошли: “Опять Высоцкий!”

После просмотра – обсуждение. “Это полное безобразие. Хрип какой-то!” И все – как по команде. Я встал и из зала вышел. Они без меня пригласили монтажёршу вырезать баллады. И даже помощниц у неё не было, потому что девочки отказались участвовать в этом деле и вырезать баллады Высоцкого. Раймонд Паулс быстро написал им музыку. Там иначе было нельзя, иначе изображение было бы пустое, ведь всё снималось под баллады. “Баллада о любви” – что там играть было? Там слова такие, что все вздрагивали. Как любовь играть под это? Зачем? Я до сих пор тот вариант фильма не видел, я принципиально не смотрел». [1]

Официальную причину невключения баллад в фильм Высоцкий неоднократно упоминал на своих выступлениях.

«…была у меня история с фильмом “Стрелы Робин Гуда” не так давно, когда я написал шесть баллад. Там “Баллада о любви” была, “Баллада о ненависти”, “Песня о Робин Гуде” и так далее. А потом, как показали это в комитете, и всякие люди, которые там отвечали за выпуск кино, они почему-то берут на себя смелость, верней, не смелость, а просто на… я даже не знаю, как это назвать, в общем, защищать людей от нашествия моего голоса и моих песен. Говорят: “Нет, этого не будет! Этого народу не надо!” Почему “не надо” – непонятно. Но они говорили в данном случае, что не надо, потому что, дескать, это приключенческое кино, и там вот Робин Гуд, бравый человек, он стреляет – все падают. Ну да, он стреляет, а я написал песни с такой ностальгией по детству. Они были трагичны, эти песни. Конечно, они осерьезнивали кино. Ну и, в общем, когда выяснили, что это кино приключенческое и несерьезное, тогда эти песни вымылись». [9]