На самом деле, Высоцкий во время съёмок того эпизода в Минске не был, просто не было необходимости ему приезжать тогда – ведь песня была записана в Москве. Как проходила съёмка этого эпизода на самом деле, рассказал звукооператор Семён Шухман:
«Съёмки проходили в Гродно (а не под Минском, как сказал Высоцкий. –
Её изучил наш мальчик – герой картины, и пел. А он в этом эпизоде вёл за руку ещё и второго мальчика, младшего. Старшему было лет шесть, а другому – годика три, три с половиной. (Здесь некоторая неточность: детей в том эпизоде было трое. Старшему мальчику, герою картины Ване, было 12 лет. –
Остаётся понять, почему же песня Высоцкого в картину не вошла. Авторы книги «Высоцкий и Беларусь» Виктор Киеня и Виталий Миткевич сомнений не имеют:
«Что же касается причин, по которым песня из фильма была выброшена, то тут особых сомнений не возникает… В глазах руководителей, призванных беречь идеологическую чистоту и непорочность советского народа, популярность барда приобретала всё более одиозный характер». [4]
В общем, это привычная точка зрения… Когда мы сталкиваемся с тем, что песня Высоцкого оказывается выброшенной из фильма или спектакля, мы сразу начинаем думать о происках властей. На самом деле так бывало часто, но не всегда. И в данном случае – так не было.
Исполнитель главной роли Виктор Махонин
Из материалов заседания художественного совета от 21 марта 1968 года:
«Повестка дня: Просмотр и обсуждение материала к/к “Иван Макарович”.
Максим Лужанин обращаясь к И. Добролюбову, говорит:
“Хочу ещё заметить о повторении материала: у Голуба в картине дети попрошайничают и поют и у вас”. (Обращаю внимание читателя: Максим Лужанин явно обращается напрямую к режиссёру.) Ему фактически вторит Владимир Корш-Саблин: “Меня как-то смущает, когда дети поют. Тема поющих сирот тянется из картины в картину”. Той же точки зрения придерживается и Гирш Смоляр: “Я согласен, что сцена с песней и молоком резко отрицательна всему материалу, я бы её выбросил”». [5]