Владимир Высоцкий… и его «кино»

А. С. Вот это первая работа, в которой Володя стал по-настоящему интересен. Я не критик, я говорю просто свои впечатления, у меня абсолютно субъективный взгляд на Володю и на его проблемы.

В общем, я абсолютно честно отпробовал его. И абсолютно честно – мне эти пробы не понравились. Вот, собственно, и всё. Потом я себя страшно ругал, потому что я утвердил в конце концов на роль актёра, который был гораздо хуже, чем Володя. Так бывает, когда очень крутишь носом: это не то, и это не то, – и в конце концов довольствуешься гораздо худшим.

Я до сих пор жалею. Потом я кусал себе локти. В тот момент интуиция покинула меня. В конце концов вся линия Мальцева свелась к минимуму, потому что я утвердил Ивашова, а он был небольшого масштаба актёр. Он не смог выразить то, чего я хотел, а вот Володя бы это выразил и сыграл бы замечательно. С первого взгляда как-то не пошло, а если бы я вложил какую-то энергию в работу с ним, то, я думаю, всё бы получилось.

Помню, я ему позвонил и сказал: «Володя, я не могу тебя утвердить. Это не худсовет, не начальство. Это лично моё решение».

М. Ц. Как Высоцкий воспринял ваш отказ?

А. С. Абсолютно нормально. Более того, я попросил его написать песню в свою следующую картину – «Антрацит». (Премьера фильма – 17 января 1972 года.) Он без всяких напоминаний о несыгранной роли, без всяких плохих воспоминаний легко согласился эту песню написать. Но это категорически не прошло. Хотя песня, с моей точки песня получилась прекрасная. Но я нарвался на категорический, безапелляционный отказ. Сначала отказали на «Мосфильме», тогда я пошёл в Госкино, а там реакция была ещё хуже. И я был вынужден, почти обливаясь слезами, песню выбросить.

М. Ц. Мне кажется, песня отлично ложилась на материал картины.

А. С. Абсолютно верно! Более того, песня, если бы она там была, поднимала бы фильм на другую высоту. Но – не вышло. Подходя к концу жизни, я очень жалею, что не снял тогда Высоцкого. Это моя очень большая печаль. Сердце сжимается, когда я думаю об этой дурацкой эпопее, в результате которой я не утвердил его.

М. Ц. Ну что ж, все ошибаются.

А. С. Да ошибки-то разные бывают…

М. Ц. После 1969 года у вас с Высоцким контакты были?

А. С. Были, но весьма кратковременные и главным образом на почве употребления алкоголя. В пресс-клубе на кинофестивале, у кого-то на квартирах и так далее. Я к Высоцкому прекрасно относился, да и он ко мне относился хорошо и с уважением, но контактов творческих у нас больше не было.

М. Ц. А Вы знаете, что Высоцкий, очевидно, очень любил ту фотопробу к «Дороге домой»? Несколько лет эта фотография висела в фойе Театра на Таганке, где вывешены фотографии труппы.

А. С. Да что вы говорите?! А и не знал… [1]