Владимир Высоцкий… и его «кино»

С. Г. Меня и раньше просили рассказать о Высоцком. Я никогда этого не делал. Мне не нравится, что люди, которые знали Высоцкого шапочно, теперь выдают себя за больших его друзей. Я не хочу в этом участвовать, мы не были близко знакомы, просто были добрые отношения. У меня была с ним одна очень интересная встреча, связанная с его песней «Пожары».

М. Ц. Это было, как я понимаю, через несколько лет после выхода вашего фильма «Рейс первый, рейс последний» (премьера 3 февраля 1975 года. – М. Ц.). Туда планировалась песня «Я вышел ростом и лицом…», но не вошла. В чём причина?

С. Г. Павлёнок был против. Борис Владимирович Павлёнок был заместителем председателя Госкино, и он был категорически против. Мы долго с ним боролись, но ничего не вышло. Я был молодым режиссёром и фактически не имел права голоса.

М. Ц. А как вы хотели использовать эту песню в картине? Она должна была ложиться на титры или с ней был связан какой-то эпизод в фильме?

С. Г. Да нет, какие там титры! В самом фильме, конечно. Там есть эпизод на перевале, где встречаются дальнобойщики, их играли Закариадзе и Плотников. Они разговаривают о том, что у одного из них жена больна раком и он хочет последние её годы провести рядом с ней. Грузины там у костра поют грузинскую песню, молодые пьют-гуляют, а старики разговаривают о жизни. Потом они прощаются, машина уходит в рейс. За рулём Плотников, рядом с ним сидит стажёр, и вот в это время должна была звучать песня Высоцкого.

М. Ц. А как вы познакомились с Высоцким?

С. Г. Познакомились в Одессе. Слава Говорухин снимал свой фильм, а я – свой. Говорухин нас с Высоцким и познакомил.

М. Ц. В другой ваш фильм, «Забудьте слово “смерть”» (премьера состоялась в ноябре 1979 года. – М. Ц.), тоже не вошла песня Высоцкого…

С. Г. И опять по той же причине – Павлёнок не разрешил. «Пожары», я считаю, гениальная песня, одна из лучших у Высоцкого. Я её уже смонтировал, а Павлёнок посмотрел и сказал: «Только через мой труп».

Песню Высоцкий написал на моих глазах буквально за пятнадцать минут. За пятнадцать минут – клянусь честью! [1] Володя был тогда в завязке. Он сидел и ел шоколад. Он съел, наверное, килограмм шоколада, пока я ему рассказывал сценарий. Он сценарий не читал вообще! Я к нему пришёл со сценарием, думал, что мы сейчас сядем, будем это всё обсуждать. А он говорит: «Расскажи мне сценарий». Я бегал по всей квартире полтора часа, рассказывал ему, прыгал, падал – и он завёлся.

Тут же он взял гитару. Как будто его сверху озарило! И слово за слово он начал придумывать песню. Я ему рассказал свою задумку: «Мне надо, чтоб там были ребята на лошадях без сёдел бешено скачущие. Русские кудри красиво развеваются. Всё горит, земля горит, всё чёрное». И он тут же – тут же! – начал выдавать мне фразы:

Пожары над страной, всё выше, жарче, веселей —Их отблески плясали в два притопа, в три прихлопа,Но вот Судьба и Время пересели на коней…

Вы знаете, я непьющий человек, но после того, как я услышал эту песню, написанную на моих глазах, я выпил бутылку водки, как холодную воду. Я прикоснулся к Гению. Это было просто потрясение, я такого не видел никогда в жизни, меня колотило, когда я от него ушёл.

О Высоцком часто такую ерунду рассказывают – где-то он там пел, с кем-то он там спал… Да не в этом же дело! Я считаю, что Высоцкий был послан Богом. Ему дал Бог, а он нёс это людям. Он выполнил миссию, потому и ушёл так рано. [2]