Владимир Высоцкий… и его «кино»

«Приглашение на кинокартину “Зелёный фургон” в качестве художника-постановщика было для меня неожиданным. Первый раз я увидела Высоцкого в маленьком дворике Союза кинематографистов, где он ходил в костюме Жеглова и с сосредоточенным видом повторял то про себя, то вслух текст предстоящей сцены. Он всё время отводил правую руку в сторону, как бы что-то объясняя или рассуждая, держа в левой руке сценарий… Прошло время. Как-то мы с Юнгвальдом-Хилькевичем шли по главной аллее студии, и ещё издали увидели знакомую фигуру, – нам навстречу шёл Высоцкий. Было много радости. Хилькевич в свойственной ему манере представил меня как лучшего художника киностудии, сказал, что мы делали вместе “Трёх мушкетёров”, превозносил мою энергию и умение выкручиваться в сложных ситуациях на площадке.

Высоцкий с интересом слушал его, а потом сказал: “Может, это неслучайно”. И стал говорить о том, что мечтает, – и это почти реально, – запуститься с музыкальным фильмом “Зелёный фургон”. Потому он здесь. Он бы хотел набрать в группу толковых и любящих своё дело людей, ведь это его первая постановка. “Лорку я тебе не отдам, – сказал Хилькевич. – Я сам скоро запускаюсь”. Прошло ещё время. Я шла по центральной аллее студии, мне навстречу шёл Высоцкий. Так уж получилось, что все наши встречи происходили на аллеях и дорожках Одесской киностудии.

“У меня к вам предложение, – сказал он. – Хочу, чтобы мы поработали вместе на картине, хотя запуска ещё нет, но эта работа потребует много терпения и отдачи”. Я согласилась.

…Параллельно с работой над другой картиной я стала собирать изобразительный материал по библиотекам, в старых журналах и книгах. Его интересовали прежде всего детали, мелочи. Например, с какой посуды ели люди разных сословий, как выглядели стаканы, рюмки, спички, свечи, этикетки. Эти требования распространялись на интерьеры, на натурные объекты. Он хотел знать все подробности о том времени…

С Высоцким я встречалась ещё четыре раза, показывала собранный материал, зарисовки и собственные соображения по картине.

…В последнюю встречу Высоцкий подошёл ко мне с ничего не видящими глазами, смотря вдаль, сказал: “Всё прахом – извини”, – и ушёл». [10]

Мне это показалось странным – ведь фильм в конце концов власти кино не запретили, хоть, как мы видели, мурыжили с разрешением очень долго. Я позвонил Ларисе Дмитриевне с просьбой помочь разобраться в неясностях.