Владивосток. Форпост России на Дальнем Востоке

Матрос японского флота Дяго May скончался в Морском госпитале 17 июня 1904 г. На следующий день «прах покойного воина, сопровождаемый взводом флотского экипажа и военным оркестром и встречаемый прохожими почтительным снятием шляп, при торжественно-печальной церемонии, под звуки похоронного марша, перевезен на катафалке из госпиталя на военное кладбище, где и предан земле с воинскими почестями». На гроб покойного был возложен роскошный венок от Сибирского флотского экипажа; могилу русские матросы осыпали живыми цветами. В похоронной церемонии принимал участие коммерческий агент США.

21 июня 1904 г. был похоронен умерший от ран матрос-японец Сака Фукумацу, спасенный из воды во время потопления транспорта «Идзумимару». Похоронную процессию на кладбище сопровождали: воинский наряд, музыкальный оркестр, американский консул г-н Гринер. Супруга командира Владивостокского порта возложила на гроб покойного красивый венок, русские матросы убрали гроб живыми цветами. Наблюдавшие такое внимание со стороны русских к своему скончавшемуся товарищу раненые японцы были очень растроганы. Гроб Сака Фукумацу, покрытый национальным японским военным флагом, был предан земле с воинскими почестями.

Русско-японская война, принёсшая неисчислимые беды народам России и Японии, в то же время выявила не только замечательных героев и патриотов, но и показала примеры гуманизма и уважения к воинской доблести с обеих воинствующих сторон.

Очевидец тех событий Н.П. Матвеев писал: «В общих чертах самые тяжелые для Владивостока годы, 1904 и 1905-й, представляли такую картину. 1904 год был одним из тяжелых годов за все существование города. Он весь был наполнен войной и ее последствиями. Тотчас же по получении известия о нападении японцев на Порт-Артур и о гибели «Варяга» с «Корейцем» было объявлено военное положение.

Вместе с тем большинству учреждений было предложено эвакуироваться, а желающим выезжать жителям, семьям служащих и чиновников были выданы пособия. Начался выезд. Учреждения, в которых не было неизбежной надобности, переселялись в Хабаровск и Никольск-Уссурийский. Дома многих оставались брошенными и сданными остающимся за ничтожную плату или только за то, чтобы их охраняли. На батареях и судах закипела большая работа».

Общее настроение в городе было оптимистически-боевое, жители готовились в случае необходимости защитить свой город. Особый патриотический подъем охватил городское население после обстрела Владивостока японской эскадрой в феврале 1904 г.

Тогда было опубликовано обращение государя императора к владивостокцам с выражением уверенности, что они мужественно и стойко защитят свой город. Вслед последовало воззвание коменданта крепости, в котором он благодарил всех жителей города за «душевную твердость и спокойствие», проявленные во время обстрела крепости 22 февраля (6 марта по новому стилю). Слова благодарности и признательности в первую очередь были адресованы лицам, которые за свое героическое поведение впоследствии были отмечены наградами. Среди них – рядовой 30-го Восточносибирского стрелкового полка Евграф Шилов и ефрейтор этого же полка Сергей Детиненко. Они стали первыми владивостокскими кавалерами солдатского Георгиевского креста.

К сожалению, не была отмечена наградой жена командира 30-го Восточносибирского стрелкового полка Мария Константиновна Жукова, но она совершила такой отважный поступок, что его оценили даже во Франции. Это случилось во время обстрела Владивостока японской эскадрой. Один из снарядов попал в дом командира полка полковника П.А. Жукова. Пробив две стены дома, снаряд разорвался вблизи денежного ящика. Стрелок Евграф Шилов, стоя часовым у дома командира, был контужен взрывной волной, осыпан осколками кирпича, стекла и землей, но не дрогнул и поста своего не оставил, как и требовалось по уставу. Он позвал разводящего. Находившаяся рядом жена командира полка и посыльный ефрейтор Сергей Детиненко, несмотря на опасность, бросились в кабинет и вынесли полковое знамя. Этот эпизод был впоследствии воспроизведен на французской почтовой карточке с надписью: «Жукова спасает полковое знамя».

Надпись на карточке в переводе с французского гласит: «Бомбардировка Владивостока японцами 6 марта. Бомбардировка нанесла только небольшой ущерб, и, кроме пяти раненых солдат других жертв не было.

Артиллерийский снаряд, взорвавшись в доме полковника Жукова, ранил осколками часового, который крикнул, чтобы помогли жене полковника, спасавшей знамя полка». Этот эпизод достаточно подробно описан в романе В.С. Пикуля «Крейсера»:

«Оборона города не была оформлена до конца: форты Линевича и Суворова огрызнулись от соперника лишь редкими выстрелами из пушек и пулеметов. К полудню четко выявился враждебный кильватер, во главе которого – под флагом Камимуры – двигался «Идзумо», за флагманом равнялись шесть крейсеров: «Адзумо», «Иорино», «Асамо», «Иватэ», «Касаги», «Якумо». Огонь был открыт с двух бортов – японцы холостыми залпами сначала прогрели свои орудия…