Владивосток. Форпост России на Дальнем Востоке

На критику в свой адрес по поводу книги «Дневник белогвардейца» Будберг отвечал: «На звание присяжного оптимиста я не согласен; я не пессимист, я только привык разглядывать жизнь, анализировать события и делать выводы; началось это еще в училище; развилось на почве увлечения высшей математикой, укрепилось жизнью и двадцатью годами ведения дневника, ежедневного подсчета виденного, слышанного и выведенного, я не могу скользить по жизни – слишком уж въелась привычка все положить под аналитический микроскоп… До Омска я надеялся на осуществление заветной мечты увидеть опять Россию сильной и здоровой, в новых и разумных формах управления честными и идейными людьми, подвижнически трудящимися на благо своей страны и своего народа… Омск эту надежду доконал, вытравил последние ее остатки каленым железом всего пережитого и испытанного, едкой кислотой проклятых, но неопровержимых выводов беспощадной действительности».

Есть еще одна интересная групповая фотография из архивов вуза, найденная автором. На ней – профессора, студенты, по-видимому, выпускного курса и офицеры-вольнослушатели, расположившиеся для съемки у одной из арок здания Восточного института. Благодаря этой фотографии и другим нашим находкам удалось разыскать, казалось бы, безвозвратно утерянные для истории фотографии людей, ходивших по улицам Владивостока всего каких-то сто с небольшим лет тому назад, но переживших или нет катаклизмы революции, Гражданской войны, перегибы советской власти.

А ведь в свое время эти люди были весьма заметны, и не только в «городе нашенском». На двух последних фотографиях позирующие в первых рядах люди сидят на пышных коврах, расстеленных прямо на земле. Я нашел то место внутреннего дворика, где была произведена съемка группы профессоров, студентов и вольнослушателей Восточного института.

А вот арка со стороны Пушкинской улицы давным-давно заложена кирпичами, и уровень так называемого «культурного слоя» дороги возвышается над входом в нее более чем на два метра. И очень бы не хотелось, чтобы под этим «культурным слоем» оказалась погребенной история нашего замечательного города.

Одна семья в двух войнах

Накануне открытия выставки «Две войны», вырвав из своего плотного распорядка дня минутку, я подъехал к нашему Дому музеев для окончательного решения вопросов по размещению экспонатов. Меня встретил директор Валерий Иванович и с загадочным видом представил круглолицую женщину, около которой вертелась девочка лет двенадцати, с рукой, закованной в гипс. «Это Татьяна Александровна, – торжественно объявил Валерий Иванович. – А это сюрприз для вас». И он театральным жестом указал на витрину, где были хаотично разложены фотографии, документы и медали. Я вопросительно посмотрел на Татьяну Александровну…

Немного смущаясь, она поведала о том, что часто ездит в командировки и однажды в поезде прочитала то ли в журнале «Владивосток – Москва – Владивосток», то ли в журнале «Восточный базар» мой рассказ, из которого узнала, «как вы мотались по китайским лавкам в поисках раритетов». А недавно она услышала по радио анонс об открытии нашей выставки и принесла семейные реликвии…

B коробочке из красного бархата покоились потемневшие от времени солдатский нагрудный крест «За Порт-Артур», учрежденный Николаем II в 1914 г. к десятилетию начала Русско-японской войны, Георгиевский крест III степени и серебряная французская медаль «Защитникам Порт-Артура», изготовленная на средства, собранные во Франции по призыву газеты Lecho de Paris. Эту медаль выдавали участникам обороны Порт-Артура «без права ношения».

…На старой фотографии, датированной 1909 годом, запечатлена супружеская пара: бравый усатый мужчина, кавалер трёх Георгиевских крестов и двух медалей, и миловидная женщина в длинной юбке, кофте с оборками и дамской сумочкой в руках. Фамилия их была очень известной и легко запоминаемой: Набоковы – Андрей Дмитриевич и Матрёна Ивановна. Кто знает, может быть, они и состояли в каком-нибудь родстве со знаменитым русским писателем Владимиром Владимировичем Набоковым, тоже выходцем из Сибири. Кстати, я забыл упомянуть, что все документы этой семьи были из Иркутска, а сам Андрей Дмитриевич был одет в униформу служащих, или, как тогда говорили, «агентов» железной дороги. В выписке из метрической книги Иркутской Вознесенской церкви значилось, что 12 января 1911 г. родилась, а 20 января того же года крещена «раба божия» Нина, бабушка моей собеседницы Татьяны Александровны. Выписка «разукрашена» многочисленными штампами и печатями дореволюционного и советского времени.

На потемневшей от времени любительской фотографии – портрет Нины Андреевны в военной форме. На петлицах гимнастёрки (а следовательно, это фотография изготовлена не позднее 1942 г.) – знаки отличия военфельдшера. И фамилия тоже довольно известная – Касьянова. К родственникам бывшего премьер-министра Михаила Касьянова, а ныне обвиняемого по делу незаконного приобретения подмосковных многомиллионной стоимости дач, она, наверное, никакого отношения не имеет, хотя кто знает?..