Владивосток. Форпост России на Дальнем Востоке

«Война – это ад!» – восклицает в ужасе очевидец этих страшных событий. Человек боится ада на Небе, поэтому устраивает его на земле? Думаю, мы не должны уподобляться маньчжурцам, которых, по мнению очевидца, не волнует, кто победит и чем закончится смертельный бой возле его дома (хотя, если честно, с трудом верится, что к войне у своего дома можно оставаться равнодушным или привыкнуть). Недаром великий русский флотоводец, герой Русско-японской войны 1904–1905 гг. С.О. Макаров завещал: «Помни войну!»

Эти слова начертаны на памятнике С.О. Макарову в Кронштадте и на стене ТОВМУ его имени во Владивостоке.

Фотография молодого казака и старая открытка

Референт Галина Ивановна сообщила, что со мной хочет поговорить по телефону девушка по имени Татьяна. Я взял трубку, поздоровался и услышал взволнованный голос: «Геннадий Петрович, вы меня, конечно, не знаете, но я хотела бы поговорить с вами о моём прадедушке». Она стала рассказывать о каких-то событиях Русско-японской войны 1904–1905 гг., о фотографиях, но так сумбурно, что я толком ничего и не понял, короче, она попросилась на прием, и мы договорились о времени встречи… И вот в назначенное время в кабинет заходят двое: Татьяна и её брат Антон.

Татьяна извинилась, что пришли вдвоём, но по одному вопросу. Они по очереди назвали свою фамилию – Пешковы. Я пошутил: «Наверное, каждый второй человек спрашивает вас, не родственники ли вы Максиму Горькому?» – «Да нет, – засмущались они, – вы первый спросили».

«Ну а теперь перейдём к делу, – предложил я, – рассказывайте, с чем пожаловали».

Наперебой, мешая друг другу, они рассказали, что у них есть двоюродный дед Маркел Ситников, участник Великой Отечественной войны, профессор, ему уже 83 года, и он составил генеалогическое дерево своего рода. Сам он является внуком Герасима Ситникова, вахмистра казачьих войск, погибшего в Русско-японскую войну 1904–1905 гг.

Татьяна и Антон передали мне фотографии Герасима, места, где он был похоронен, и текст надписи на могиле.

С фотографии смотрел бравый казак в лихо сдвинутой набок фуражке, из-под которой выбивался пышный чуб. Погоны вахмистра с широкой поперечной лычкой, узкая полоска усов под немного вздёрнутым носом и серьга в левом ухе придавали портрету особый колорит.

Я вспомнил, что где-то читал о значении серьги в казачьем ухе. Кажется, это самый младший в семье казак – «кормилец», которого призывали на военную службу в случае крайней необходимости и которого всячески оберегали от превратностей войны остальные казаки. Ну а в нашем случае – получается, не уберегли.

На второй фотографии, по-видимому неоднократно переснятой, просматривалась расплывчатая фигура человека в военной форме у густо заросшей травой могилы. Под фотографией текст, отпечатанный типографским способом с использованием дореволюционной грамматики. В приложении к фотографии я прочитал следующее содержание текста под фотографией могилы Ситникова Герасима-Сидоровича. Фотография была передана командиром полка вдове Ситниковой Устинье Ефремовне.

«Могила вахмистра… сотни 11-го Оренбургского казачьего полка Герасима Сидоровича Ситникова, Челябинской станицы, Шершневского посёлка, 3-го военного отдела Оренбургского казачьего войска, убитого в Маньчжурии в Русско-японскую войну при д. Конгаузы.

В знойный день 3-го июля 1905 года у деревни Конгаузы стоял пропускной казачий пост из 8 человек под руководством вахмистра Ситникова. Около полудня часовой этого поста заметил партию японцев – человек 15, пробирающихся пешими по оврагу, который подходит к деревне Конгаузы с юга. Получив от часового сведения о пробирающихся к посту японцах и имея основания предполагать, что японцы хотят срезать пост, вахмистр Ситников со свободными шестью казаками скрытно направился навстречу врагу. Движения казаков были так скрытны и осторожны, что японцы увидели их только перед собой. Не давая времени опомниться растерявшимся японцам, Ситников выстрелом из револьвера положил японского офицера на месте, а казаки, произведя залп из винтовок, бросились в шашки. Эта внезапная атака до того ошеломила японцев, что они, спасаясь бегством, побросали сапоги и одежду, оставив на месте пять человек.

С восторгом возвращались удальцы-казаки на пост. Но радость их была непродолжительна: роковая пуля одного из лежавших коварных врагов сразила удальца вахмистра. На чужбине лёг и уснул он вечным сном, выполняя свято свой долг.

Пройдут года. Рука китайца сгладит могильный холм, и место зарастёт чумизой, но светлая память о геройском подвиге вахмистра Ситникова будет жить вечно в родных станицах.

Мир праху твоему, славный доблестный герой!»

Я ещё раз всмотрелся в фотографию с текстом и заметил в правом углу надпись мелким шрифтом. С помощью лупы удалось прочитать: «Негатив – собственность генерал-майора Угличинина». Я подумал, что, наверное, это и есть тот человек, кто запечатлён на фотографии у могилы вахмистра Герасима Ситникова.

Татьяна и Антон попросили меня узнать, сохранилась ли могила их пращура на китайской земле.