Владивосток. Форпост России на Дальнем Востоке

В настойчивом, можно сказать – гигантском труде гарнизона у всех была своя доля участия, с той разницей, что одни работали по долгу службы, во имя присяги, тогда как другие руководились побуждениями другого порядка – чувствами патриотизма и христианской любви к ближним. Добровольно идя на театр войны, эти последние готовы были по словам Писания «положить душу за други своя».

Представители этой второй категории слуг родины были все служащие – в учреждениях Красного Креста, в чудной организации Тульского земства и, наконец, в высокоблаготворительном учреждении больницы графини Е.В. Шуваловой.

По долгу службы и от имени всего гарнизона Владивостока, начиная от рядовых и кончая старшими начальниками, низко кланяясь всем служащим и служившим во всех этих учреждениях Красного Креста, я убежденно заявляю, что трудам их мы во многом обязаны как сохранению жизни и здоровья многих тысяч честных воинов, так и тому редкому в истории войн факту, что ныне во много-десятков-тысячном гарнизоне Владивостокской крепости болезненность и смертность не выходит за пределы благополучного мирного времени.

Вместе со всеми товарищами шлю вам, труженикам Красного Креста, сердечную благодарность за понесенные труды и искреннее желание успеха в дальнейшей вашей святой деятельности».

На Дальнем Востоке лейб-хирург Е.В. Павлов привел такие строки из приказа по медицинской части:

ПРИКАЗ…

Начали учащаться недоразумения между комендантами поездов и сестрами милосердия, и в огромном большинстве коменданты правы. Очень не редко и, к сожалению, ни в одних поездах только сестры позволяют себе своевольничать, критиковать действия начальствующих, вводить свои порядки и костюмы, не соответствующие форме. Сознаюсь, совершенно не могу понять, как можно совмещать святой и высокий подвиг служения больным и раненым воинам с вычурными прическами, косметиками и кокетливыми деталями костюма и как люди не могут понять неуместность и даже оскорбительность всей этой мелочи для святости мест, где целая бездна несчастий, горя, стонов, слез и страданий. Не сестра милосердия та, в чьей душе оставлено много места для женщины.

Подлинный подписал:

начальник санитарно-эвакуационной

комиссии Генерального штаба генерал-майор Хлыновский

В свое время приморский писатель Ю. Филатов заметил:

«В центре Владивостока стоит памятник борцам за власть Советов. На центральном пилоне – трубач со знаменем, на боковых постаментах смело и уверенно глядят вперед шесть мужчин-победителей. А с четвертой стороны стоят фигуры двух женщин со скорбными лицами. Их взгляд обращен в прошлое. Наверное, только женщины знают подлинную цену любой победы».

«Тюренчен. В славной смерти вечная жизни»

Подходил к концу третий месяц Русско-японской войны. В район пограничной реки Ялу, разделяющей Корею и Китай, стягивались русские воинские части Восточного отряда под началом генерал-лейтенанта М.И. Засулича. К этому времени японское командование сосредоточило для прорыва в районе Чжу, Тюренчена и Чанденхекоу 1-ю армию генерал-лейтенанта Куроки. В задачу нашего авангарда входило только обнаружение противника и кратковременная его задержка на переправе через реку Ялу. Но русские полки приняли бой. Сражение развернулось 17–18 апреля 1904 года, когда японцы после мощного и продолжительного артиллерийского обстрела повели наступление. Прежде всего сказалось преимущество в артиллерии: японская сторона использовала осадные пушки крупного калибра, которые помимо страшной разрушительной силы имели большую, чем у наших полевых пушек, дальность стрельбы.

Генерал Куроки использовал и пятикратное превосходство своих войск, сосредоточив на направлении главного удара большие силы. В разгар боя 12-й полк сибирских стрелков выкатывал орудия и пулеметы на прямую наводку под градом пуль и снарядов противника. Урон в людях был огромный. После вступления в бой частей 12-й японской дивизии настал черед 11-го Восточносибирского полка. Он занял позицию с обстрелом на два фронта и принял удар на себя, давая возможность отступать своим товарищам, в частности 12-му полку, истекающему кровью. С гибелью артиллерийской батареи и пулеметной роты положение 11-го полка становится критическим. Почти вся японская армия обрушилась на него, охватывая с трех сторон и частью заходя в тыл.