Влияние морской силы на историю

Это мнимое противоречие английский писатель правильно приписывает «упадку французской торговли и боязни попасть в руки неприятеля, удерживавшей многие французские торговые суда от выхода в море». Далее он указывает, что захват неприятельских судов не был для Англии главным благом от действия ее флотов. «Взятие таких пунктов, как Дюкен, Луисбург, остров Принца Эдуарда, а также покорение Сенегала и позднее Гваделупы и Мартиники – вот события, не менее пагубные для торговли и колоний Франции, чем выгодные для торговли и колоний Англии»[157]. Увеличение числа французских приватиров на самом деле заставляло грустить людей сведущих, поскольку оно свидетельствовало, что торговый флот страны вынужден к праздности и что экипажи и владельцы судов должны прибегать к авантюристскому грабежу для добывания пропитания. Конечно, этот риск не был совершенно бесплодным. Тот же самый английский автор признает, что в 1759 году убытки английских коммерческих судов превысили прибыль от призов, взятых военными кораблями. Одновременно с тем, как французы старались восстановить равновесие сил на море и возместить свои потери – но тщетно и бесцельно, ведь «строя и вооружая суда, они работали только для английского флота», – французские приватиры, несмотря на энергию и бдительность английских крейсеров, «сделались столь многочисленными, что в том году ими было захвачено двести сорок британских судов, главным образом мелких и прибрежного плавания». По вычислениям того же автора, в 1760 году англичане потеряли триста торговых судов, а в 1761 году – свыше восьмисот, т. е. трижды столько, сколько потеряли французы, но он прибавляет: «Не было бы удивительно, захвати французы еще больше более богатых кораблей. В то время, как их торговля была уничтожена и они посылали в море мало коммерческих судов, торговые флоты Англии покрывали моря. Каждый год ее торговля увеличивалась; деньги, которые война отнимала, возвращались продуктами промышленности. Восемь тысяч судов были заняты товарами купцов Великобритании». Значительность английских потерь приписывается трем причинам, из которых только первая была предотвратима: 1) невнимание торговых судов к распоряжениям конвоиров; 2) крайняя многочисленность английских судов во всех морях; 3) сосредоточение в приватирстве всего остатка силы противника. В том же 1761 году военный флот потерял один линейный корабль, который отбили обратно, и один тендер. Одновременно, несмотря на различные обмены, англичане держали у себя в плену двадцать пять тысяч французов, тогда как пленных англичан во Франции насчитывалось только тысяча двести человек. Таковы результаты морской войны.

Наконец, резюмируя коммерческое состояние королевства в конце войны, после упоминания об огромных суммах денег, отнятых у Испании в монете, тот же писатель говорит: «Все это усиливало торговлю и питало промышленность. Перевод денег за иностранные субсидии большей частью оплачивался чеками на купцов, поселившихся за границей; эти чеки имели значение векселей в британских мануфактурах. Торговля Англии постепенно возрастала с каждым годом, и такая картина национального благосостояния страны во время долгой, дорогой и кровопролитной войны никогда до тех пор не раскрывалась ни одною державой в мире».

При подобных результатах в торговле Англии и при таком неизменном успехе оружия, а также принимая во внимание практическое уничтожение французского военного флота, не кажется удивительным, что союз Франции и Испании, который сначала угрожал будущему Англии и возбудил некие опасения всей Европы, был развеян усилиями одной Великобритании, притом без малейшего страха или тревоги. Испания по своей организации и по раздробленности своих владений была особенно подвержена нападению со стороны великого морского народа, и, каковы бы ни были воззрения правительства того времени, Питт и английская нация ясно видели, что пришел час, которого тщетно ждали в 1739 году, – годы мира и упорство великого министра ослабили мускулы вражеского флота. Теперь Англия просто тянула руку и хватала то, чего желала, но и здесь не могло быть пределов ее добыче, не сверни министерство в отношении интересов страны опять на ложную дорогу.