Влияние морской силы на историю

Большая часть населения и Питт, фаворит народа, сильно возражали против условий договора. «Франция, – заявлял Питт, – прежде всего грозна для нас как морская и торговая держава. То, что мы выигрываем в этом отношении, ценно для нас более всего потому, что это вредно для нее. А вы оставляете Франции возможность возродить ее флот». В действительности, с точки зрения морской державы и национального соревнования, к которому побуждал дух того века, это мнение, не удовлетворяя требованиям морали Просвещения, было, безусловно, верным. Возвращение Франции колоний в Вест-Индии и станций в Ост-Индии вместе с ценным правом рыболовства в прежних американских владениях оставляло возможность и даже подталкивало к восстановлению судоходства, торговли и военного флота, то есть способствовало отвлечению с пути континентальных притязаний, который был так пагубен для ее интересов, но благоприятен для беспримерного роста силы Англии на океане. Оппозиция и некоторые министры утверждали еще, что такая важная позиция, как Гавана, плохо и недостаточно восполняется уступкой Флориды – местности, тогда пустынной и непроизводительной. Мол, требовали уступки Пуэрто-Рико, а приняли Флориду. Имелись и другие разногласия, меньшей важности, но входить в их рассмотрение здесь нет необходимости. Едва ли можно отрицать, что Англия – при своем бесспорном военном господстве на море, захватив столько важных позиций, обладая военным флотом подавляющей численности сравнительно с противником, и, наконец, при процветании своей торговли и при внутреннем благосостоянии – могла бы легко настоять на более суровых для неприятеля условиях мира, что было бы с ее стороны благоразумно. Кабинет защищал свою поспешность и дух уступчивости, ссылаясь на огромный долг, который тогда вырос до 122 000 000 фунтов стерлингов – суммы, со всякой точки зрения значительно более весомой, чем сегодня; но так как этот вексель на будущее вполне оправдывался успехом войны, то следовало бы решительно извлечь из военного успеха все выгоды, какие только возможно. Кабинет обвиняли в том, что их-то он и упустил. Что касается долга, то, как хорошо заметил один французский писатель, «в этой войне и в последующие годы Англия стремилась к завоеванию Америки и поступательному развитию своей компании в Ост-Индии. В этих двух странах предметы ее торговли и мануфактур имели более чем достаточный сбыт, что вознаграждало ее за многочисленные жертвы. Видя морской упадок Европы, падение ее торговли, малый успех мануфактур и прочее, как могла английская нация чувствовать страх перед будущим, которое открывало ей такие широкие перспективы?» К несчастью, нации недоставало представителя в правительстве, а ее избранник, быть может единственный человек, способный верно оценить серьезность тогдашнего положения, оказался в немилости при дворе.

Несмотря на вышеизложенное, приобретения Англии были весьма велики не только с точки зрения расширения территории, не только даже в морском господстве, но еще в престиже и в положении, которое она заняла в глазах других держав, теперь вполне постигших ее огромные ресурсы и могучую силу. Рядом с этими результатами, добытыми при посредстве моря, исход континентальной войны выглядел характерно и поучительно скромно. Франция отстранилась вместе с Англией от всякого участия в этой борьбе, и мир между другими воюющими сторонами был подписан пять дней спустя после Парижского. Условия его просто подтверждали status quo ante bellum [158]. По оценке короля Пруссии, сто восемьдесят тысяч солдат из пятимиллионного населения королевства пали жертвой боев или болезней в этой войне; потери же России, Австрии и Франции вместе составляли четыреста шестьдесят тысяч человек. Результат, как уже сказано, был таков, что дела остались в их прежнем положении[159]. Приписывать все только различию между тем, чего может достигнуть береговая и чего морская война, было бы, конечно, абсурдом. Гений Фридриха, подкрепленный английскими деньгами, оказался достойным соперником коалиции, имевшей огромное численное превосходство, но дурно направлявшей свои усилия, не всегда притом согласные. Представляется верным заключение, что государства, имеющие хорошее морское побережье или даже свободный доступ к океану через один или два пути, найдут для себя более выгодным искать благосостояния и расширения при посредстве моря и морской торговли, а не в попытках расстраивать и изменять существующую политическую организацию там, где более или менее продолжительное господство власти установило признанные права и создало национальные традиции или политические связи.