Да! Но превосходством правительства, которое пользовалось ужасным оружием – морской силой. Это оружие сделало Англию богатой и, в свою очередь, защищало торговлю, с помощью которой ее богатство составилось. Своими деньгами она поддерживала немногочисленных помощников, главным образом Пруссию и Ганновер, в их отчаянной борьбе. Ее влияние ощущалось везде, куда ее корабли могли проникнуть; не было никого, кто мог бы оспаривать у нее море. Куда она хотела идти, туда и шла, и с нею шли ее войска и пушки. Этой подвижностью ее силы умножались, а силы врагов рассеивались. Обладая морями, она везде преграждала врагу главные пути. Флоты ее противников не могли соединяться, один большой флот не мог выйти в море, если она не хотела, а если и выходил, то только затем, чтобы сейчас же встретить – со своими непривычными офицерами и командами – тех моряков, что были ветеранами в войне и в борьбе со штормами. За исключением Менорки, Англия тщательно оберегала собственные морские базы и энергично захватывала морские базы неприятеля. Каким сторожевым львом был Гибралтар для французских эскадр на пути между Тулоном и Брестом! Какова могла быть для Франции надежда оказать, в случае надобности, помощь Канаде, когда английский флот имел Луисбург у себя под ветром?
Единственной державой, выигравшей в рассмотренной выше войне, была та, которая пользовалась морем в мирное время для стяжания богатств и господствовала на нем во время войны громадностью своего флота, многочисленностью подданных, живших на море или морем, и многочисленностью операционных баз, рассеянных по земному шару. Однако нужно заметить, что эти базы сами по себе потеряли бы цену, если бы сообщения между ними нарушились. Потому-то Франция утратила Луисбург, Мартинику, Пондишери; по той же причине и Англия потеряла Менорку. Базы и подвижная сила, порты и флоты оказывают друг другу взаимную поддержку [161]. В этом отношении флот – это своего рода летучий корпус; он поддерживает свободу сообщений между портами, и он же мешает сообщениям неприятеля, а также пробегает моря для потребностей живущих на суше; он господствует над водной пустыней, чтобы человек мог жить и благоденствовать в удобообитаемых странах земного шара.