Влияние морской силы на историю

Это сражение – единственное из пяти сражений Сюффрена у берегов Индии, в котором английский адмирал нападал. В нем нельзя найти никакого указания на какие-либо военные соображения или тактические комбинации; с другой стороны, Хьюз постоянно выказывал способности, сообразительность и предусмотрительность искусного моряка, наряду с несомненным мужеством. Он был поистине превосходным представителем английского морского офицерства середины XVIII столетия; справедливо осуждая общее его невежество в самой важной части профессии, полезно заметить, в какой мере полное обладание другими ее качествами и настойчивая решимость не уступать противнику вознаграждали этот серьезный недостаток. Как римские легионы часто исправляли ошибки своих начальников, так и английские командиры и матросы часто спасали то, что утрачивалось из-за ошибок адмиралов, – ошибок, которых ни командир, ни матросы не понимали и о которых даже, вероятно, не подозревали. Нигде эти солидные качества не проявлялись так явно, как в сражениях Сюффрена, потому что нигде в других случаях не предъявлялось сходных требований. Нет в морских летописях более великолепных примеров отчаянного, но все-таки не бесполезного сопротивления подавлявшему неравенству, чем в историях «Монмута» 12 апреля и «Эксетера» 17 февраля. О последнем корабле скажем отдельно: «В конце боя, когда “Эксетер” был уже в разрушенном состоянии, старший офицер подошел к коммодору Кингу и спросил, как быть с кораблем, ибо два противника опять спускались к нему. Коммодор ответил лаконично: ”Ничего не надо делать, будем сражаться, пока не потонет“[251]. В итоге корабль спасся.

Сюффрен же терял всякое терпение, досадуя на дурное поведение своих командиров. Де Силлара отправили домой, а еще двоих командиров, людей с крепкими связями, причем один приходился родственником самому Сюффрену, отрешили от командования. При всей необходимости и уместности этой меры лишь немногие, кроме Сюффрена, решились бы на нее, потому что, насколько тогда было ему известно, он оставался только капитаном первого ранга, а даже адмиралам не позволено такое обращение с подчиненными офицерами. «Вы, может быть, рассердитесь, монсеньор, – писал он, – что я не прибегнул к строгости раньше; но прошу упомнить, что устав не дает такой власти даже офицеру в генеральских чинах, в каковых я не состою».

Превосходство энергии и воинских качеств Сюффрена начало особенно заметно сказываться на исходе противостояния с Хьюзом непосредственно после сражения 6 июля. Борьба была суровой, но воинские качества постепенно брали верх, как это, конечно, и должно было случиться. Убыль в людях в последнем сражении оказалась в пользу англичан в соотношении один к трем; с другой стороны, английский флот, по-видимому, пострадал сильнее в парусах и в рангоуте – то есть в движущей силе. Оба флота встали на якорь вечером – англичане близ Негапатама, французы под ветром близ Куддалора. 18 июля Сюффрен уже приготовился выходить в море, а Хьюз в тот же день еще решил идти в Мадрас для окончания ремонта. Сюффрена задержала политическая необходимость официально навестить Хайдера Али, после чего он отплыл в Батакало и, прибыв туда 9 августа, ожидал там припасов и подкреплений из Франции. 21 июля прибыли транспорты, и два дня спустя он отплыл с четырнадцатью линейными кораблями в Тринкомали, встав на якорь вблизи города 25-го числа. На следующую ночь войска высадили на берег, разместили батареи, и началась энергичная атака. 30 и 31 июля два форта, составлявшие оборонительную силу атакованных, сдались, и этот важнейший порт перешел в руки французов. Убежденный, что Хьюз должен вскоре здесь появиться, Сюффрен с готовностью согласился на соблюдение по отношению к побежденным всех воинских почестей, каких потребовал губернатор. Через два дня, вечером 2 сентября, сторожевые фрегаты заметили английский флот.

Те шесть недель, которые Сюффрен использовал так деятельно и продуктивно, английский адмирал простоял на якоре, исправляя повреждения. Нет ни одного точного известия, которое позволило бы решить, насколько такая продолжительная стоянка была неизбежна, но, имея в виду хорошо известное искусство английских моряков той эпохи в их ремесле, едва ли можно сомневаться в том, что, обладай Хьюз неутомимой энергией своего великого соперника, он мог бы выиграть несколько дней, которые и решили судьбу Тринкомали, и дать сражение для спасения этого порта. В самом деле, такое мнение подсказывают донесения самого Хьюза; из них явствует, что 12 августа корабли были почти готовы, но, даже ожидая нападения на Тринкомали, он не отплывал до 20-го числа. Потеря этой гавани принудила его покинуть восточный берег, который сделался небезопасным при приближении северо-восточного муссона, и обеспечила важное стратегическое преимущество Сюффрена, не говоря уже о политическом воздействии этого факта на туземных правителей Индии.