Влияние морской силы на историю

После полудня 5 июля эскадра Сюффрена пришла на вид английской, стоявшей на якоре у Куддалора. Через час внезапный шквал снес грот и крюйс-стеньги у одного из французских кораблей. Адмирал Хьюз снялся с якоря, и оба флота маневрировали всю ночь. На следующий день выгодный ветер позволил англичанам занять наветренное положение; противники шли в линии баталии правым галсом, держа на зюйд-зюйд-ост, при ветре с зюйд-веста. Так как потерпевший урон французский корабль провел ночь в непростительной бездеятельности, не исправив повреждений, то число кораблей, готовых к сражению, было с каждой стороны одинаковым – по одиннадцать. В одиннадцать часов утра англичане спустились все вместе и атаковали противника – корабль против корабля, но, как и бывает обыкновенно при таких условиях, арьергардные корабли не подошли близко к противнику, в отличие от передних. Капитан Шевалье старательно подчеркивает, что их неудача была прекрасным возмездием за неудачу французского арьергарда 12 апреля [248], но упускает заметить при этом сопоставлении, что французский авангард, в тот день и снова 3 сентября, маневрировал не лучше арьергарда. У внимательного читателя остается мало сомнения в том, что французские командиры в морской науке уступали своим противникам. В ходе первой части боя четвертый корабль во французской линии, «Брильян», потерял грот-мачту, вышел из линии и сдал постепенно назад и под ветер.

В час пополудни, когда бой сделался наиболее жарким, ветер внезапно переменился к зюйд-зюйд-осту, задув в левую скулу кораблей. Четыре английских корабля – «Берфорд», «Султан», «Вустер» и «Игл» – своевременно заметили перемену ветра и придержали влево к линии французов; другие же были застигнуты врасплох, паруса их обстенились, и они увалились под ветер. Французские корабли, за исключением «Брильяна» и «Севра», рыскнули влево. Итак, вследствие перемены ветра главные части враждебных флотов разошлись, только четыре английских корабля сошлись с двумя французскими. Правильность строя была нарушена. «Брильян», оставшийся далеко позади, попал под огонь двух вышеупомянутых английских арьергардных кораблей, «Вустера» и «Игла», которые приблизились к нему. Сюффрен лично поспешил на помощь и прогнал англичан, которым угрожало приближение двух других французских кораблей, повернувших фордевинд в исполнение сигнала и двинувшихся на запад. Пока происходила эта частная схватка, другой французский корабль, «Севр», был атакован английским «Султаном» и, если верить французскому капитану де Силлару, еще двумя другими английскими кораблями. По положению в линии вероятно, что атаковал также «Берфорд». Как бы то ни было, один лишь «Севр» спустил флаг; но стоило «Султану» отойти, поворачивая фордевинд, как он возобновил огонь, обстреливая противника продольно. Приказ сдаться, отданный французским командиром и приведенный в исполнение формально, общепринятым заявлением, был проигнорирован подчиненными, которые принялись стрелять по неприятелю, когда флаг на их корабле уже спустили. Вообще такой поступок французов в этом случае подходит под постыдный термин ruse de guerre [249], но несправедливо будет утверждать, что его совершили преднамеренно. Взаимные положения противников были таковы, что «Султан» не мог обеспечить за собой захваченный приз: приближались другие французские корабли, которые должны были его отбить. Негодование подчиненных французских офицеров на слабость своего командира поэтому заслуживает оправдания, а отказ повиноваться можно простить людям, вставшим лицом к лицу с вопросом о неожиданном отнятии у них чести в пылу сражения и при болезненном ощущении стыда. При всем том нельзя не отметить, что щепетильная добросовестность, кажется, требовала, чтобы они ждали освобождения из других рук, не связанных поступком их командира, или, по крайней мере, чтобы пощадивший их противник не пострадал от возобновления схватки. Капитан, отрешенный от должности, отправленный домой Сюффреном и разжалованный королем, жестоко скомпрометировал себя в попытке оправдаться: «Когда капитан де Силлар увидел, что французская эскадра отдалилась – ибо все корабли, за исключением “Брильяна”, легли на другой галс, – то счел, что бесполезно продолжать обороняться, и велел спустить флаг. Корабли, сражавшиеся с ним, немедленно прекратили огонь, и тот, который был справа от него, начал удаляться. Тут “Севр” резко принял вправо, и его паруса наполнились. Капитан де Силлар приказал возобновить огонь из орудий нижней батареи – единственной, где прислуга была еще на местах, – и присоединился к эскадре» [250].