Влияние морской силы на историю

Сражение принудило англичан к бездействию на протяжении шести недель, пока чинили «Монмут». К несчастью, положение Сюффрена не позволяло ему тотчас приступить к наступательным действиям. У него не хватало людей, провизии и в особенности запасного рангоута и такелажа. В официальном письме после сражения он писал: «Я не имею запасных материалов для исправления такелажа, на эскадре недостает минимум двенадцати запасных стеньг». Транспорты с необходимыми припасами ожидались в Пуант-де-Галле, который, как и весь Цейлон, за исключением Тринкомали, принадлежал тогда голландцам. Сюффрен поэтому встал на якорь в Батакало, к югу от Тринкомали, расположившись между Хьюзом и способными прийти с моря английскими кораблями, чтобы охранять коммерческие суда. 3 июня он отплыл в Транкебар – голландское владение, где оставался две или три недели, породив опасения англичан по поводу линии сообщений между Мадрасом и флотом в Тринкомали. После того он отплыл в Куддалор для совета с начальником сухопутных сил и Хайдером Али. Последнего он нашел в состоянии изрядного недовольства слабым содействием со стороны французского военачальника. Сюффрен сумел заручиться расположением Хайдера, и тот выразил желание увидеть его снова по завершении задуманной экспедиции: верный своему верному инстинкту, коммодор стремился вновь повстречаться с английским флотом, после поражения которого он намеревался атаковать Негапатам. Он не страдал предрассудком товарищей по профессии, всегда имел в виду необходимость, политическую и стратегическую, поддерживать союз с султаном и упрочивать господство на морском побережье и внутри страны, но притом ясно осознавал, что первым шагом в этом направлении является господство на море через уничтожение английского флота. Настойчивость и энергия, с какими он преследовал эту цель, несмотря на большие препятствия, а также ясность ее постановки, выделяют Сюффрена среди группы французских флотоводцев, равных ему по мужеству, но связанных путами ложной традиции и преследованием ложного предмета действий.

Между тем Хьюз, поставив временные мачты на «Монмуте», ушел в Тринкомали, где исправлялись другие повреждения на его эскадре и где были высажены на берег больные; но очевидно, что, как уже упоминалось, англичане владели портом недостаточно долго для того, чтобы оборудовать его и завести склад необходимых припасов. По словам Хьюза, он «намеревался поставить новые мачты на “Монмут” из запасного рангоута нескольких кораблей». Все же, к слову, по средствам, какими мог распоряжаться, он превосходил своего противника. За время стоянки Сюффрена в Транкебаре, затруднявшей для англичан сообщения между Мадрасом и Тринкомали, Хьюз спокойно чинился и отплыл в Негапатам только 23 июня, на день позже того, как Сюффрен достиг Куддалора. Враждебные эскадры тем самым опять сблизились, и Сюффрен поспешил с приготовлениями к атаке, едва услышал, что противник рядом. А Хьюз ожидал французов.