Влияние морской силы на историю

Морские порты должны защищаться сами; задача флота – открытое море; его цель – наступление, а не оборона; его предмет действий – морская сила неприятеля, где бы ни пришлось ее искать. Сюффрен опять увидел перед собой эскадру, которой англичане могли вернуть себе обладание морем; он знал, что к ней должны прибыть до следующего сезона сильные подкрепления, и потому спешил атаковать. Хьюз, огорченный тем, что не успел прибыть вовремя, – ведь даже нерешительный бой мог бы сохранить то, чего теперь нельзя было вернуть и кровопролитнейшей схваткой, – никоим образом не был расположен мериться силами с врагом. По здравом размышлении он отступил к юго-востоку, убегая, согласно выражению Сюффрена, в должном порядке; регулируя скорость по медленнейшему своему кораблю и много раз меняя курс, он достиг того, что погоня неприятеля, начавшаяся с рассветом, привела к результатам только в два часа пополудни. Целью англичан было завлечь Сюффрена так далеко под ветер от порта, чтобы в случае повреждения кораблей он затруднился бы с возвращением.

Сюффрен и Хьюз, 3 сентября 1782 года План XVII

У французов было четырнадцать линейных кораблей против двенадцати английских. Это превосходство, вместе со здравым пониманием военного положения в Индии, увеличивало всегдашнюю жажду боя со стороны Сюффрена, но его корабли ходили плохо и были скудно укомплектованы равнодушными и неудовлетворенными людьми. Эти обстоятельства в долгом и утомительном преследовании противника раздражали и затрудняли горячего коммодора, вполне осознававшего неотложность деятельности, в силу которой он в течение двух месяцев торопил операции эскадры. Сигнал следовал за сигналом, маневр за маневром в попытках сохранить эскадру в правильном строю. «Они то спускались, то приводили к ветру, – говорит английский адмирал, который тщательно наблюдал за противником, – ломали строй и как будто не знали, что предпринять». Но Сюффрен продолжал настаивать на своем, и в два часа пополудни, когда его флот был уже в двадцати пяти милях от порта, частью построившись в линию в весьма близком расстоянии от неприятеля, дал сигнал привести к ветру для исправления строя прежде, чем окончательно спуститься. Масса ошибок при выполнении этого маневра скорее ухудшила, чем улучшила дело; коммодор, потеряв наконец терпение, тридцать минут спустя скомандовал атаку, а вслед за тем дал другой сигнал – вступить в бой на дистанции пистолетного выстрела. Так как все исполнялось неловко и медленно, то он велел сделать пушечный выстрел, по морскому обычаю, для подтверждения сигнала; к несчастью, его собственный экипаж воспринял все как приказ начать бой, и флагманский корабль разрядил полную батарею. Этому примеру последовали другие корабли, находясь еще на полудистанции пушечного выстрела от неприятеля, что, при тогдашнем состоянии артиллерии, сулило нерешительный исход сражения. Так, из-за печальных для французов ошибок и плохого знания морского дела, бой начался при весьма невыгодных для них обстоятельствах, несмотря на численное превосходство. Англичане, которые отступали под малыми парусами, хорошо управляясь, уверенно держали боевой строй и пребывали в совершенной готовности, тогда как их противник вообще не имел строя. Семь кораблей вышли вперед [253] и образовали теперь неправильную группу впереди английского авангарда, столь далеко от него, что они могли принести мало пользы, тогда как в центре образовалась вторая беспорядочная группа, в которой корабли, заслоняя друг друга, взаимно мешали действию артиллерии. При таких обстоятельствах все бремя сражения пало на флагманский корабль Сюффрена и на два других рядом, тогда как в арьергарде малый линейный корабль в сопровождении большого фрегата в одиночку сражался с английским арьергардом (вскоре оба под огнем противника вынуждены были отступить).