Влияние морской силы на историю

Неудивительно поэтому, что в описании, которому мы следовали, говорится о потере англичанами двух флагманских кораблей, из каковых один был уничтожен брандером. «Английский главнокомандующий все еще лежал на левом галсе, и, когда наступила ночь, мы могли видеть его гордо проводящим свою линию мимо эскадр Североголландской и Зеландской (арьергарда, то есть первоначального авангарда), которые от полудня до этих пор не могли вылавировать к неприятелю со своего подветренного положения». Заслуга атаки Монка как пример высшей тактики очевидна и носит сильное сходство с атакой Нельсона в Абукирском сражении. Быстро установив слабое место голландского строя, он атаковал силы, значительно превосходившие его эскадру, причем так, что всего одна их часть могла принять участие в сражении; пусть англичане понесли более тяжелые потери, они сохранили блестящий престиж и сумели произвести угнетающее впечатление на голландцев. Очевидец говорит далее: «Дело продолжалось до 10 часов вечера, друзья и недруги так перемешались в общей свалке, что каждый корабль мог пострадать одинаково как от своих, так и от чужих. Легко заметить, что наш успех дня и неудачи англичан произошли оттого, что корабли последних были слишком рассеяны, держались в слишком растянутом строю; не будь этого, мы не смогли бы отрезать их часть. Ошибка Монка состояла именно в том, что он не держал свои корабли вместе». Сам факт отмечен правильно, но с критикой его едва ли можно согласиться, ведь разрыв линии в такой длинной колонне парусных судов был почти неизбежен и представлял одну из случайностей, возможность которых Монк предвидел, когда предпринял атаку. Английский флот удалился на левом галсе на вест (или на вест-норд-вест), а на следующий день возвратился для возобновления боя. Голландцы были сначала на ветре у них, также на левом галсе и в своем нормальном строю, – правый фланг впереди; но неприятельские суда, обладая лучшей способностью к лавировке и имея более дисциплинированные команды, скоро выбрались на ветер и заняли более выгодное положение. Со стороны англичан в этот день участвовали в сражении сорок четыре корабля, со стороны же голландцев – около восьмидесяти; многие из английских кораблей, как выше сказано, превосходили размерами голландские. Враждебные флоты проходили теперь один мимо другого контргалсами; английский флот – на ветре у голландского [61]; но Тромп в арьергарде, видя, что боевой строй голландцев невыгоден, так как суда их, построенные в две или в три линии, маскировали огонь друг друга, повернул и затем вышел на прежнем галсе на ветер неприятельского авангарда. Он смог это сделать вследствие длины линии и потому, что англичане, идя параллельно голландской колонне, не держались круто к ветру. В этот миг два флагмана голландского авангарда спустились со своими эскадрами, подставив противнику корму. Рюйтер, сильно удивленный, пытался их остановить, но не преуспел и поэтому счел себя вынужденным подражать их маневру, чтобы не отделяться от остального флота; ему удалось сделать это в порядке, держа вместе свои корабли, к которым присоединился один из авангардных кораблей, недовольный поведением непосредственного начальника. Тромп оказался теперь в большой опасности, отделенный (сначала собственным маневром, а потом и маневром авангарда) от своего флота английским, и был бы разбит, если бы не Рюйтер, который, видя опасность его положения, двинулся к нему; таким образом авангард и центр расположились позади арьергарда, на галсе, противоположном тому, на котором вступили в бой. Это помешало англичанам сосредоточить атаку на эскадре Тромпа из опасения, что тогда Рюйтер выйдет на ветер, чего они не могли допустить вследствие значительно меньшей своей численности. Как действия Тромпа, так и поведение младших флагманов авангарда обнажают различные степени воинственного пыла и наглядно обозначают тот недостаток дисциплины и воинского духа среди голландских офицеров, о котором уже говорилось выше. Никаких признаков подобного недостатка не замечается в английском флоте.