Влияние морской силы на историю

Прежде чем окончить рассмотрение этой войны с Голландией, полезно сделать краткое замечание о графе д'Эстре, которому Людовик поручил французский контингент союзного флота и который командовал при Солебее и Текселе, так как это замечание прольет некоторый свет на качества французских морских офицеров той эпохи, когда опыт еще не сделал многих из них моряками. Д'Эстре вышел в море в первый раз в 1667 году, будучи уже человеком зрелых лет, но в 1672 году мы видим его главнокомандующим сильной эскадрой, в которой Дюкен занимал подчиненный пост, хотя этот офицер был моряком уже в течение почти сорока лет. В 1677 году д'Эстре получил от короля отряд из восьми кораблей, который должен был содержать за свой счет, при условии права на половину стоимости тех призов, какие ему удастся захватить. С этой эскадрой он атаковал голландский остров Тобаго – с решимостью, которая показала, что отнюдь не недостаток мужества обусловил его двусмысленное поведение при Текселе. В следующем году он снова вышел в море и ухитрился посадить на мель всю эскадру у Птичьих островов. Описание этого события, сделанное капитаном флагманского корабля, настолько же забавно, насколько и поучительно. В своем рапорте он говорит: «В тот день, когда эскадра погибла, штурманы, определив ее место по высоте солнца, были созваны, как обыкновенно, в каюту вице-адмирала. Опускаясь туда узнать, что происходит, я встретил третьего штурмана Бурдалу, который выходил мне навстречу с ворчанием. На мой вопрос, в чем дело, он ответил: ”За то, что я нашел больший дрейф, чем другие штурманы, адмирал обижает меня угрозами, как обыкновенно; между тем я виноват лишь тем, что делаю лучшее, на что способен“. Когда я вошел в каюту, адмирал, который был очень рассержен, сказал мне: ”Этот бездельник Бурдалу всегда является ко мне с разными бессмыслицами, я прогоню его с корабля. Он заставляет нас изменить курс – куда, знает черт, а не я“. Так как я не знал, кто прав, – говорит довольно наивно капитан корабля, – то и не осмелился ничего ответить адмиралу, чтобы не навлечь подобного же шторма на свою голову»[96].

Несколько времени спустя после этой сцены, которая, как говорит цитированный сейчас французский офицер, «кажется теперь смешной, но которая есть точное изображение морских порядков того времени», вся эскадра разбилась на группе скал, известных под именем Птичьих островов. Таковы были французские офицеры. Капитан флагманского корабля в другой части своего рапорта сообщал: «Крушение было результатом общего характера поведения вице-адмирала д'Эстре. На эскадре всегда господствовали мнения его прислуги или всех других, кроме сведущих в этих мнениях офицеров корабля. Этот образ действий не удивителен со стороны графа д'Эстре, который, не имея необходимых знаний в профессии, избранной им так поздно, всегда был окружен темными советчиками; присваивая себе их мнения, он думал обмануть подчиненных и скрыть от них недостаток своих знаний»[97]. Д'Эстре сделали вице-адмиралом через два года после того, как он впервые ступил на палубу корабля.

Глава IV Английская революция. – Война Аугсбургской лиги. – Морские сражения при Бичи-Хэде и при Ла-Хоге

За Нимвегенским миром последовал десятилетний период затишья, в течение которого не было ни одной большой войны, но который, однако, далеко не был периодом политического спокойствия. Людовик XIV стремился и в мирное время расширять свои границы к востоку так же горячо, как добивался этого в войне, и находил способы быстро присваивать себе те территории, которые не были уступлены ему по мирному договору. В притязаниях на них он то опирался на древние феодальные обязательства, то основывал свои права на том, что будто бы эти области неявно зависят от тех, которые явно переданы ему статьями договора. Покупкой в одном случае, прямым насилием в другом, пуская в ход так называемые мирные способы защиты своих прав с опорой на вооруженную силу, он продолжал процесс расширения территории Франции между 1679 и 1682 годами. Более всего встревожил Европу, в особенности Германскую империю, захват имперского города Страсбург 30 сентября 1681 года; а приобретение в тот же день Казале в Италии покупкой у герцога Мантуанского показало, что у Людовика имелись устремления и в этом направлении, а не только на северо-восток. Оба пункта были позициями большого стратегического значения, угрожавшими в случае войны Германии и Италии.