Еще менее интереса было для Голландии продолжать войну после того, как сам Людовик выказал желание мира. Континентальную войну она воспринимала, в самом лучшем случае, как необходимое зло и источник слабости. Деньги, которые она тратила на свою и союзные армии, были потеряны для флота, а источники ее благосостояния на море иссякали. Насколько оправдывалась стремлениями Людовика XIV непоколебимая и постоянная оппозиция принца Оранского – вопрос спорный, и здесь нет необходимости его обсуждать; но не может быть никакого сомнения, что противостояние обрекало морскую силу Голландии на прямое истощение и тем расшатывало ее положение среди других государств. «Расположенные между Францией и Англией, – говорит историк, – Соединенные провинции, освободившись от ига Испании, постоянно воевали то с той, то с другой, и война истощала их финансы, уничтожала их флот и вызывала быстрый упадок торговли, мануфактур и промышленности; в конце концов миролюбивая нация увидела себя раздавленной продолжительными враждебными действиями соседей, к которым сама не имела отношения. Вдобавок дружба Англии нередко вредила Голландии едва ли не сильнее вражды; по мере роста одной и принижения другой эта дружба обращалась в союз гиганта с карликом»[94]. До сих пор мы видели Голландию или в открытой вражде, или в горячем соперничестве с Англией, ниже она появится перед нами как союзница последней, причем опять в страдательном положении вследствие меньшей величины своей территории, меньшей численности народонаселения и менее благоприятного географического положения.
Истощение Соединенных провинций и громкие жалобы купцов и мирной партии, с одной стороны, страдания Франции, расстройство ее финансов и угрожающее присоединение флота Англии к ее и без того уже многочисленным врагам, с другой стороны, склонили к миру две главные враждебные стороны в этой долгой войне. Людовик давно желал заключить мир с Голландией, но голландцы не соглашались – сначала из чувства долга по отношению к тем, кто оказал им помощь в их черные дни, а затем из твердого стремления к своей цели принца Оранского. Но мало-помалу затруднения были устранены взаимными уступками, и 11 августа 1678 года между Соединенными провинциями и Францией был подписан Нимвегенский мир, одобренный вскоре и другими державами.
Естественно, что более всех при этом пострадала огромная, но слабая монархия, центром которой была Испания, уступившая Франции Франш-Конте и многие укрепленные города в Испанских Нижних землях, раздвинув границы Франции на восток и северо-восток. Голландия, ради уничтожения которой Людовик начал войну, не потеряла ни пяди земли в Европе; за океаном же она утратила только колонии на западном берегу Африки и в Гвиане. Своим спасением и успешным исходом войны потом она обязана была своей морской силе. Эта сила спасла ее в крайней опасности и сделала способной выдержать расходы в общей войне; даже можно сказать, что эта сила была одним из главных факторов – притом не уступавшим в значении ни одному из прочих по отдельности, – повлиявших на исход великой войны, которая формально закончилась Нимвегенским миром.