Влияние морской силы на историю 1660-1783

С другой стороны, летом ветер дует прямо во вход, и часто с большою силою; и потому тогда войти в бухту не составило бы вопроса даже для корабля с сильно перебитым рангоутом, а раз неприятель смешался бы с французскими кораблями, то береговые батареи были бы парализованы. Верк на Розовом острове конечно, а на Брентон Пойнте вероятно, имел меньшую высоту, чем две верхние батареи линейного корабля, и по числу орудий мог сильно уступать последним. Он не мог быть казематированным, и меткое обстреливание его вязаной картечью бесспорно могло бы заставить его замолчать. К Розовому острову можно было подойти с фронта и с западного фланга на двести ярдов, а с севера - на полмили. Ничто не предохраняло правого фланга французов, со включением линии их кораблей, от анфилирования и разбития ее артиллерией противника, если бы флот его занял позицию к западу от Розового острова. Таким образом, английский флот, в котором было двадцать кораблей против семи французских, мог воспользоваться существенными тактическими элементами - близкой дистанцией и большей высотой своих батарей. Успешно уничтожив неприятельские корабли и заставив замолчать батареи Розового острова, он мог найти якорную стоянку в глубине бухты и, выждав там благоприятного ветра, удалиться. Но мнению одного выдающегося английского офицера рассматриваемого времени{147}, хорошо знакомого с лоцией тех вод, здесь не было сомнения в успехе атаки; и он неоднократно убеждал в этом Роднея, предлагая сам провести головной корабль. Факт, что французы считали себя в безопасности в описанной позиции и что англичане успокоились на этом же убеждении, рельефно указывает, насколько дух этой войны отличался от духа войн Нельсона и Наполеона.

Значение попытки нападения на французов в Ньюпорте рассматривается здесь, однако же, не как отдельная операция, а по отношению ее ко всему ходу войны. Уступая противнику в силе, Англия везде действовала оборонительно. Из такого положения нет спасения иначе, как путем деятельности, энергичной почти до отчаянности. "Мы не можем, - писал вполне верно первый лорд Адмиралтейства к Роднёю, - иметь везде флот, превосходящий противника, и если только наши главнокомандующие не станут на высоту положения, как сделали это вы, и не будут считать предметом своих забот все владения короля, то наши враги найдут нас где-нибудь неподготовленными и достигнут цели своих действий против нас"{148}. Атаки, которые, рассматриваемые сами по себе, могли бы считаться не логичными, были прямо обязательными для английских командиров. Союзный флот был ключом положения, и такие большие отряды его, как стоявший в Ньюпорте, следовало пытаться уничтожить ценою какого бы то ни было риска. Влияние такого образа действий на политику французского правительства представляет вопрос спорный, относительно которого автор настоящего труда не имеет, однако, сомнений. Но ни один из английских офицеров, командовавших отдельными эскадрами, не стал на уровень положения, за исключением Худа и, может быть, Хоу. Родней был уже стар, слаб и хотя и обладал большими способностями, но был скорее осторожным тактиком, чем великим адмиралом.

Поражение Грэвса и последовавшая затем сдача Корнуо-лиса не окончили морских операций в западном полушарии. Напротив, один из самых интересных тактических подвигов и самая блестящая победа во всей войне должны были все-таки украсить английский флот в Вест-Индии, но с событиями в Йорктауне патриотический интерес войны для американцев заканчивается. Прежде, чем проститься с этой борьбой за независимость, должно еще раз подтвердить, что ее успешный результат, или по крайней мере такое быстрое достижение его, был следствием господства на море союзников американцев - большой морской силы в руках французов и неправильного распределения своих сил англичанами. Такой вывод можно безопасно основать на авторитете одного человека, который в совершенстве, лучше всех других, знал средства страны, характер народа и трудности борьбы, и имя которого до сих пор еще служит высочайшей гарантией глубокого, спокойного и непоколебимого здравого смысла и патриотизма высказывавшихся им суждений.

Ключ ко всем соображениям Вашингтона находится в его меморандуме о согласовании плана операций с действиями французской армии{149}, помеченном 15-м июля 1780 года и переданном французским начальником Лафайетом: "Маркиз де Лафайет имеет честь сообщить следующие общие соображения графу де Рошамбо и кавалеру де Тер-нзй, как мнение нижеподписавшегося:

1. Во всякой операции и при всех обстоятельствах решительное морское превосходство должно считаться основным принципом и базисом, па который, в конце концов, должна опираться вся надежда на успех".

Однако это, хотя и в высшей степени точное и решительное выражение взглядов Вашингтона, является только одним из многих других, одинаково ясных. Так, в письме к Франклину 20-го декабря 1780 года он говорит: