Читаем Влияние морской силы на историю 1660-1783 полностью

Что касается цели Сюффреня, то ничто не указывает на то, что он хотел исполнить маневр атаки, описанный Хьюджесом. Имея двенадцать кораблей против одиннадцати английских, он намеревался, кажется, последовать обычным английским приемам - построить линию, параллельную неприятельской, спуститься всем флотом вместе и атаковать каждым своим кораблем соответственный корабль линии противника. К этому он прибавил одну простую комбинацию: двенадцатый французский корабль, не имея противника, должен был сражаться с арьергардным английским кораблем, с подветренной его стороны, чем последний ставился, следовательно, в два огня. В действительности сосредоточение против авангарда и центра, какое описывает Хьюджес, в тактическом отношении ниже подобного же сосредоточения против центра и арьергарда колонны. Это замечание верно даже по отношению к паровым судам, которые, хотя и менее подвержены потере движущей силы, все-таки же должны повернуть на 16 румбов для того, чтобы перейти из авангарда в арьергард, необходимо теряя при этом много драгоценных секунд; но оно еще более верно по отношению к парусным судам, особенно при слабых переменных ветрах, которые характеризуют время смены муссонов, когда именно и происходило сражение. Нельсон резко выражал свое презрение к современному ему русскому флоту, говоря, что не задумался бы атаковать его авангард, в расчете на приведение этим в расстройство всей его линии, вследствие недостаточного искусства в морском деле в среде русских моряков; но, хотя и не будучи много лучшего мнения об испанцах, он сосредоточил главную атаку на арьергард союзных флотов при Трафальгаре. Имея же дело с такими моряками, какими были командиры кораблей флота Хьюджеса, было бы тем более ошибочно атаковать авангард, вместо арьергарда: только мертвый штиль мог бы вынудить последний не принимать участие в бою.

Приведем теперь описание атаки Сюффреня капитаном Шевалье. После упоминания о построении Хьюджеса в кильватер на правом галсе, он говорит: "Этому маневру подражали французы, и обе эскадры составляли параллельные линии, лежа приблизительно к WNW (А, А). В одиннадцать часов, когда наша линия хорошо выровнялась, Сюффрень сделал сигнал спуститься на WSW всем вместе. Наши корабли плохо сохраняли свои места в строю, и авангард, составленный из лучших ходоков, подошел первый на дистанции пушечного выстрела к неприятелю{173}. В час передовые корабли английского флота открыли огонь но Vegeur и Artesien, (французский авангард). Эти два корабля, приведя в бейдевинд для ответа на огонь неприятеля{174}, сейчас же получили приказание опять спуститься. Сюффрень, который желал решительного боя, сохранял свой курс, принимая без ответа выстрелы, направленные на его корабль. Подойдя на пистолетный выстрел к Supreme, он привел к ветру (В), и на его грот мачте появился сигнал открыть огонь. Так как у адмирала Хьюджеса было только одиннадцать кораблей, то Bizarre, согласно диспозиции, предписанной нашим главнокомандующим, должен был атаковать с кормы арьергардный корабль английского флота и обойти его с ветра. В момент, когда раздались первые пушечные выстрелы, наши худшие ходоки не были еще на своих местах. Повинуясь букве, а не духу приказаний коммодора, капитаны этих кораблей привели к ветру в то же самое время, как предшествовавшие им. Результатом этого вышло то, что французская линия образовала кривую (В), в авангарде которой были Artesien и Venguer, а в арьергарде; - Bizarre, Ajax и Seevere - почему эти корабли и находились очень далеко от тех, которые соответствовали им в неприятельской линии".

Очевидно из всего этого описания, составленного горячим поклонником Сюффреня, имевшим полный доступ к официальным бумагам, что французский начальник задумал атаку, элементарную по замыслу и трудную по исполнению; чтобы хорошо сохранять строй при свободном ходе, нужно большое искусство, особенно когда корабли имеют разные скорости, как это и было в эскадре Сюффреня. Чрезвычайные повреждения, которые потерпели Superbe и Monmouth, неоспоримо вследствие сосредоточения огня на них, не могут быть приписаны диспозиции Сюффреня. "Повреждения, полученные флагманским кораблем Heros в начале боя, не позволили ему оставаться возле Superbe. He будучи в состоянии обстенить своевременно марсель, так как брассы на нем были перебиты, он прошел вперед и мог держаться только на траверзе Monmouth"{175}, Это объясняет бедствие последнего корабля, уже потерпевшего повреждения и теперь атакованного сильнейшим противником. Superbe освободился от Сюффреня только для того, чтобы быть атакованным следующим французским кораблем, одинаково сильным; и когда Monmouth сдрейфовал или спустился под ветер, то и французский флагманский корабль также подрейфовал, так что в течение нескольких мгновений он обстреливал Superbe по носу из своих кормовых орудий (С, d). Одновременно с этим Superbe был еще атакован с траверза и с кормы двумя французскими кораблями, которые, по сигналу или нет,- пришли на помощь своему коммодору.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Сталин
Сталин

Главная книга о Сталине, разошедшаяся миллионными тиражами и переведенная на десятки языков. Лучшая биография величайшего диктатора XX века, написанная с антисталинских позиций, но при этом сохраняющая историческую объективность. Сын «врагов народа» (его отец был расстрелян, а мать умерла в ссылке), Д.А. Волкогонов не опустился до сведения личных счетов, сохранив профессиональную беспристрастность и создав не политическую агитку, а энциклопедически полное исследование феномена Вождя – не однодневку, а книгу на все времена.От Октябрьского «спазма» 1917 Года и ожесточенной борьбы за ленинское наследство до коллективизации, индустриализации и Большого Террора, от катастрофического начала войны до Великой Победы, от становления Свехдержавы до смерти «кремлевского горца» и разоблачения «культа личности» – этот фундаментальный труд восстанавливает подлинную историю грандиозной, героической и кровавой эпохи во всем ее ужасе и величии, воздавая должное И.В. Сталину и вынося его огромные свершения и чудовищные преступления на суд потомков.

Дмитрий Антонович Волкогонов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное